Бегство

Вы это и так хорошо знаете, но чтобы не забывали, вот вам, любуйтесь.Знаком приказав Мерседес следовать за собой, он скрылся в доме, и над двором усадьбы повисла мертвая тишина. Доминику показалось, что он слышит, как падают в пыль капли крови.

Глава 9. На той стороне

Страх.

Доминик еще не закончил свой рассказ, а Уве почувствовал, как холодный липкий страх окутывает его, оплетает своими щупальцами и сжимает, заставляя сердце бешено колотиться, не давая вздохнуть.

-...кажется, он был жив, когда его отвязали.

Страшно. И страшно даже не то, что эта женщина сделала с несчастным вором... то есть, и это, конечно, тоже, но вовсе по другой причине его вдруг пробрала дрожь и пересохло во рту. Уве будто наяву увидел застывшую с зажатыми в воздетых руках ножом и куклой фигуру в красном, увидел, как тает вокруг нее залитый беспощадным солнцем двор, увидел клубящиеся у нее за спиной тени.

Никакая хозяйка Мерседес не колдунья. Колдовской силы у нее нет. Все гораздо хуже и страшнее. Это они. Снова они.

Вот что страшно. Вот отчего на лбу выступает холодный пот, отчего накатывает тошнота, а стены лачуги, кажется, сдвигаются вокруг него, грозя раздавить.

«Я должен выбраться отсюда!»

Уве вскочил на ноги, дико озираясь по сторонам. Доминик осекся на полуслове, озадаченно взглянул на него.

— Эй, что с тобой? Ты.

Не слушая, он выскочил из хибары, по пути ударился рукой, но даже не заметил этого. Свет полуденного солнца ударил в глаза, ослепил его, и Уве бросился бежать, не разбирая дороги. Его вроде бы кто-то окликал, чьи-то руки схватили его за плечи, мальчик вырвался и помчался дальше. Ветер бил в лицо, свистел в ушах, под ногами взвивались облачка пыли, и через какое-то время ему стало легче. По лицу продолжал катиться пот, дышал Уве все еще тяжело, но уже от бега, а не из-за приступа мучительного страха.

Уве стоял посреди ведущей к хозяйскому дому дороги. По одну сторону от него еле слышно шелестело волнами озеро, на глади воды вспыхивали искорки; по другую тянулась к небу выгоревшая на солнце трава. Со стороны поселка раздавался чей-то голос, зовущий Уве по имени. Кажется, Доминик.

Уве тихонько выругал себя. Устроил сцену, повел себя, как ребенок. Самому противно.