Бегство

И пришли вы сюда сами, а не в сопровождении стражи — это тоже плюс. Значит, можете уйти, когда захотите. Завидую я вам...

— А ты разве не можешь? — удивился Доминик. — Ты же не преступник какой-то. Сам говорил, у тебя лавочка была...

Улыбка Ноэля померкла.

— Была, да. От отца досталась. Только она и при нем на ладан дышала, а тут оказалось, что я в делах разбираюсь еще хуже, чем мой старик. Ну и конкуренты постарались, конечно... Обанкротился, дом пришлось продать, чтобы с долгами рассчитаться, а там нам дорога только сюда и оставалась.

— Нам?

— Ну, мне, Хлое и Лилу. Я женат, не говорил, нет? И дочке четыре года.

— Поэтому ты не можешь уйти отсюда, — кивнул Уве.

— Ну а что мне, бросить их здесь, что ли? И то сказать — решу уйти, вечером того же дня стража притащит меня обратно, как бродягу. А так — я работаю, Хлоя тоже без дела не сидит. Шьет, прядет, пуговицы выделывает. Через год, даст Бог и святые покровители, накопим денег, чтобы снять хоть какой-нибудь угол в городе, а там, глядишь, может и работа человеческая подвернется.

— Так женщин на той половине держат? — спросил Доминик, указав на рассекающую двор надвое каменную стену, из-за которой раздавался многоголосый гомон, окрики, взрывы заливистого смеха.

Ноэль кивнул.

— Нас разделили, как только мы сюда явились, в первый же день. Хлою с малышкой — на женскую половину, а меня сюда. Видимся раз в неделю — вот сегодня как раз, — по полчаса. Хотелось бы больше, но все-таки лучше, чем ничего. — он снова широко улыбнулся.

Они просидели под стеной еще некоторое время — Ноэль рассказывал о своей жизни до Сен-Пьера, об устройстве дома трудолюбия. Оказалось, что не только мужчин, женщин, стариков и калек здесь содержали отдельно друг от друга, но по достижении семи лет в отдельный барак переводили детей и тоже приставляли к работе — они должны были молоть кости на удобрения. Ноэль надеялся, что его семье удастся покинуть это место прежде, чем такая участь постигнет Лилу.

— проворчал он. — «А иногда и осколок какой в лицо прилететь может. Бывали уже случаи...»

Разговор прервал звук колокола, который давал знать о том, что пора на обед.

Дни тянулись, похожие один на другой. Едва начинало светать, как в дверь барака барабанили дубинками надзиратели, злые и сами невыспавшиеся.