Бегство

Ну что такое?! В Новом Бурбоне она обносила дома богатеев за несколько минут, легко и быстро, а здесь провалила первое же дело?- Дорогой Жерар...Лаура вздрогнула, резко обернулась. Никого. Мелодичный женский голос негромко струился из-за двери в паре шагов от нее.- Спешу сообщить тебе хорошие новости...Гауллонский. Женщина говорила по-гауллонски. Лаура прислушалась, потом прильнула ухом к двери, потом оторвалась ненадолго, чтобы заглянуть в замочную скважину, и снова принялась слушать.Она слушала очень внимательно.

Доминик сумел задремать только к утру — ныла неудобно вывернутая рука, за которую его приковали к стене, а еще эти козлы-охранники каждые несколько минут гремели ключами, отпирая и запирая дверь. Но прошли, может быть, полчаса, и его разбудили пинком в бок.- Подъем, сопляк! — скомандовал чернявый тип в зеленом мундире. За его спиной топтались еще двое.- Поднимай свой зад и пойдем с нами.- Что, и позавтракать не дадите? — равнодушно поинтересовался Доминик.- Да тебе жить несколько минут осталось, зачем еду на тебя переводить? — хмыкнул тот и принялся освобождать его руку из железного кольца. Наверное, тут ему должно было стать страшно, но вместо страха Доминик чувствовал какое-то отрешенное мрачное спокойствие. Решили убить меня? Ну убивайте, если вам от этого легче станет, черт с вами.Его схватили за руки, рывком подняли с пола и повели куда-то. Он не сопротивлялся.Уве жалко. Вот если кто не заслужил смерти, так это он. Добрый, мягкий, постоянно прощал Доминику все его дурацкие выходки, старался помочь. Как в тот раз в доме трудолюбия, чтоб его. А этот лысый урод его кортиком прямо в грудь...- Глянь, Руммо, да он нюни распустил! Плачет, как девчонка!Хохот.А я плачу? Не заметил даже. Ну и ладно.Родителей жалко. Может, действительно, стоило поменьше бузить по тавернам и веселым домам? Сколько раз мать уговаривала его взяться за ум... а, поздно уже для этого. Одно утешение, после казни их оставят в покое. Еще успеют даже новых детей завести. Шум голосов. Доминика втащили в битком набитый людьми зал. Он глядел себе под ноги и не огрызался, когда его грубыми толчками выгнали на самую середину.- Убийца! — пронзительный, дрожащий голос. — Будешь гореть в аду за Фабио! Грязный убийца!Ха. Вроде эта... как там ее... Аличе, что ли? Еще всякие идиотские песенки про нее пел, чтобы братца позлить. Дурак.Он вспомнил Лауру. Ну хоть ее Сассо не тронул. И камень у нее остался, голодать не будет.