Выбор судьбы

– Вам придётся оставить отрока с нами, – обратилась я к «кавказцу», что появился в сопровождении Беляны.

– Я могу быть здесь с сыном? – спросил он почти без акцента.

– Нет. Этого боярин уже не стерпит. Вам придётся найти себе постой самостоятельно.

Мужчина понимающе кивнул и ласково провёл ладонью по голове мальчика.

С этого дня жизнь резко изменилась. После столь бесстыдного моего поведения, из дома ушли почти все, кто жил с нами последнее время. С другой стороны, кормить такую ораву теперь не нужно. Думаю, врачеванием сможем жить не голодая.

Задержалась только Неждана. Я, честно говоря, не ожидала подобной верности, но оказалась что эта чернавка с детства служит Всеславе и осталась по её прямому приказу. Теперь-то появляться в этом доме младшей жене батюшки было нежелательно. Так что у нас образовалась живая связь, которой Всеслава пользовалась постоянно, всё так же снабжая меня последней информацией о творящемся в доме.

А там было горячо. Ратмир рвал и метал в прямом смысле этих слов.

Мальчик-хазарин же выздоравливал очень тяжело. Чтобы он не мешал принимать других пациентов, по моему эскизу Видан, ведь он, как я заметила, неплохо ладил с деревом, соорудил подобие ширмы. А потом, как няньке, ему же, пришлось ходить за мальцом. Благо мужчина не страдал такой патологической ненавистью как Ратмир, хоть думаю, немало и его боевых товарищей полегло от рук хазарцев.

Придя в себя через несколько дней, парнишка с интересом стал прислушиваться к происходящему в доме. Не знаю, понимал ли он язык, так как постоянно молчал. Но просьбы выполнял вполне осознанно.

Заметив, что сын начал идти на поправку, «кавказец» буквально завалил нас дарами. По словам Видана, люди из его сопровождения каждое утро приносили нам свежую дичь. Какие-то торговцы с рынка доставили несколько мешков с зерном. И это, не считая небольшого сундучка с женским опашнем[2], шитым мелким жемчугом, что мне вручили в тот день, когда малец смог членораздельно пообщаться с отцом.

В итоге почти месяц маленький хазарин пользовался нашим гостеприимством. Как бы люди в городе не относились к его соплеменникам, но желающих прийти ко мне за лечением, не уменьшалось. Скорее даже наоборот. Видимо слух, наконец, дошёл и до ближайших поселений. Всё-таки земля достаточно просохла и караваны начали двигаться не только по реке.