Лица и маски

– Вот Теоне попадет вожжа под хвост, укатит она в дальние края с каким-нибудь офицериком, и кто тогда будет главных героинь играть?

– Ах, дядя Сергус, такие случаи только в пьесах бывают. Теона театр и на генерала не променяет, не то что на офицерика.

Сергус пожал плечами и положил солидный кусок пирога в миску Наоры.

– Хотела бы я в ее годы быть такой же, – заявила Наора, пододвигая к себе миску и устраивая ложку в руке. Пирог потерял всякую форму и превратился в месиво из кусочков блинчиков и начинки, был он еле теплый, но запах имел восхитительный.

– …и гордячкой жуткой тож, ― добавил в тон Сергус, пробуя рукой чайник; закипать тот еще и не думал.

Наора замерла, подняв ложку.

– Неправда, Теона не гордячка! ― вступилась она за старшую актрису. ― Она добрая и веселая, и на других премьерш ничуть не похожа.

Сергус пожал плечами.

― Во всяком случае, ― сказал он, ― она не будет обижаться, если ты возьмешь в ее гримерной тот старый плащ, чтобы не возвращаться домой в одном платье.

Наора его поняла. В театре стоял холод, и за кулисами Теона набрасывала на плечи старый вытертый лисий плащ, жалея пачкать пудрой и жирным гримом новый, из куньих шкурок.

― Вот и сходила бы, пока чайник закипит, – посоветовал старик. Он встал, отворил дверцу гардеробного шкафа и провел пальцем по ряду вбитых в дверцу гвоздиков с висящими на них ключами, взял ключ от гримерной Теоны. ― На, сбегай ― одна нога здесь, другая там.

― Да ну, – отмахнулась Наора и, схватив ключ, вышла в темный коридор. Сначала она шла неуверенно, медленно, разводя в стороны руки, чтобы на что-нибудь не наткнуться; потом глаза привыкли к темноте, она начала лучше различать окружающие предметы и пошла быстрее.

К гримерной Теоны можно было попасть двумя путями: более коротким ― за сценой, и чуть более длинным ― через сцену. Наора выбрала второй путь; здесь было гораздо светлее. Лунный свет попадал в зал через световые люки в крыше, и сцена, на которой стояли декорации последнего акта «Разбойника из чащи» – фанерный лес и на заднике силуэт полуразрушенного замка – казалась местом волшебным, где в пору играть мистические феерии.

На сцене Наора замедлила шаги, остановилась, повернулась к освещенному серебристым светом залу. Разумеется, зал был пуст; в партере стояли кресла, расставленные редко, с широкими проходами между рядами.