Лица и маски

― Вы уверены, что это съедобно? ― спросила герцогиня, с опаской глядя на него и повторяя его действия.

― Живы мы, по крайней мере, останемся, ― поспешил успокоить ее Кастер.

Герцогиню, впрочем, это, кажется, не очень беспокоило. Она развлекалась тем, что, оглядывая остальных, наблюдала за их реакцией, и казалось, ситуация доставляет ей скорее удовольствие. Неудобства Арафы, похоже, воспринимались ей как маленькое забавное приключение, которое она охотно комментировала шепотом в самое Кастерово ухо. Тот остроумно ей отвечал, чувствуя затылком тяжелеющий с каждой секундой взгляд герцога, который оценивал ситуацию, видимо, несколько иначе.

«Да, ― подумал Кастер, ― овсянка не способствует возбуждению добрых чувств по отношению к более молодому дальнему родственнику, любезничающему с легкомысленной супругой».

Впрочем, все когда-то кончается. Кончилась и овсянка.

― О, вот и наш шоколад! ― обрадовалась герцогиня, когда принесли вторую перемену, и нисколько не подобревший с первой лакей поставил на стол две чашки неприлично толстого фарфора, небрежно плеснул в них нечто и сунул под нос Кастеру вазу с двумя булочками.

― Скажите, дорогой господин Тенедос, ― спросила она, пододвигая к себе кружку, ― как же получилось, что мы с вами до сих пор были незнакомы? Нет, я понимаю ― вы вовсе не желаете вращаться в высшем свете, однако же я должна была встретить вас здесь, в Арафе, четыре года назад? 

Дорогой Кастер пододвинул к ней вазу, и герцогиня благосклонно взяла из нее булочку.

― По крайней мере, он горячий, ― сказал он, отхлебнув, и отставил чашку. Объяснил: ― Мне не очень повезло в прошлый раз ― я опоздал и прибыл в Арафу уже после королевского выхода Так что пришлось выплатить полагающийся штраф: получить три щелчка в лоб в присутствии всей прислуги. Ну и меня поставили в самом конце общей очереди. Представляете, как была расстроена моя дама? Это была пожилая и такая приличная с виду женщина ― и, представьте, я услышал от нее столько новых слов… Право же, я не рискнул бы повторить хотя бы одно из них не то что в вашем присутствии, сударыня, но и в присутствии вашего мужа.

― Я полагаю, она была очень огорчена, ― рассмеялась юная дама.

― О да! ― согласился Кастер. ― И похоже, она не перенесла огорчения ― я ее что-то сегодня не вижу.

― А у меня чашка надбитая! ― сообщила вдруг радостно герцогиня. ― Смотрите, какая прелесть! 

Но потом она откусила кусок булки и несколько минут молчала, глядя на Кастера.