Церковь в Коломне

Всё прошло именно так, как и думал отец Исидор — наихудшим образом. Не успел он после литургии приступить к Великому водоосвящению в столитровой бочке, наполненной прихожанами из личных пайков, в храм ворвался государственный комиссар с десятком Защитников Отечества. Это были не стражи, а именно солдаты — в непроницаемых керамических кольчугах, с боевыми электронными винтовками, один залп из которых мог разнести в храме всё на куски. В городе такое оружие представители властей носили на виду крайне редко.

Кольчуги почему-то были надеты на костюмы химической защиты.

Всех находившихся в помещении граждан в количестве семидесяти трех солдаты вытолкали наружу, на берег канала. На эту сторону храма люди заходили редко — из-за ядовитых миазмов, пробивавшихся из-под покрытия вод. Сегодня они были особенно сильными. По команде старшего Защитники откинули на спины кольчужные капюшоны и натянули маски-респираторы, сделавшие их похожими на фантастических животных.

Стоявшие без масок люди безуспешно старались сдерживать дыхание.

Подрывники, выскочившие из подъехавших машин коммунальной службы, споро занялись минированием здания. Нынешние власти времени не теряли, действовали всегда быстро и чётко.

Давешний госкомиссар, разумеется, находившийся тут, и тоже в химзащитном комби поверх чёрной формы, сразу же продемонстрировал это.

— Решением государственного трибунала, во исполнение указа Теоса Единственного за номером… согласно циркуляру государственной канцелярии за номером… открытое неповиновение распоряжению властей со стороны членов конфессиональной единицы является актом терроризма и карается физической ликвидацией на месте преступления.

— То есть, на меня, — прервав чтение, комиссар обратил взгляд налитых кровью глаз на отца Исидора. — И я его выбрал… Жрец.

Его пунцовые губы скривились в злобной ухмылке. Впервые священник видел на этом холодном лице столь сильную эмоцию.

«Он ведь и правда нас ненавидит…» — подумал отец Исидор.

Перестав слушать чиновника, он обвёл взглядом прихожан, прижатых цепью солдат к решётчатому ограждению канала.

«Может быть, это и есть последние православные…» — подумал священник.

Лица большинства из них были отрешены, словно вырезаны из камня. Хотя кто-кто из женщин плакал. Но не плакал мальчик лет десяти — смотрел перед собой ясно и прямо.