Остров жизни

Вязы, берёзки и даже небольшая ель, возвышающаяся над прочими навроде башни – все они с недоверием посматривали на пришельцев. За последнее десятилетие Бараний остров, в самом деле, изменился. Да так, что тем пришлось потрудиться, чтобы разыскать вход в нору. Медленно дрейфуя вдоль берега, две фигуры вглядывались в кущи, пока Гай, в конце концов, не подметил странную арку в тени. Плотное сплетение из борющихся за право проникнуть внутрь страшных корней, меж которых просматривался чёрный пролом.

Лето выдалось жарким, так что, чуть отступив, вода обнажила извивающиеся, будто ленты, полосы на скате берега.

Следы?

Сер Ланц спрыгнул. Он встал, распрямился, со всхлипом глины сделал неловки шаг и, перехватив меч, оттолкнул лодку так сильно, как только смог.

– Ты будешь ждать меня в отдалении, – озвучил сэр простой план. – Встанешь между островом и пирсом, так чтобы вход в пещеру был виден.

Ланц совершил ошибку, что взял с собой оруженосца. Он знал это, но дело уже было сделано. Дождавшись, пока вёсла не перестанут хлопать по воде, рыцарь глянул.

Оценил расстояние. И на этом всё.

Шаг, возможно, несколько более неловкий, чем первый, и сэр Ланц почувствовал под стальным сапогом земную твердь. Не имея повода, оруженосец позади ударил веслом ещё раз, и сэр Ланц не мог обвинить его в малодушии. Не нового поколения это уже было дело. Не его.

Глупость сказал бы кто-либо, заявив, что достопочтенный сюзерен, в молодости призёр бесчисленных турниров, ступил в пещеру без доли опасения. Не вепрь и не взбесившийся бык ждали его, а дракон! Давно уже на равнине не слышали об этих легендарных тварях.

Чрезвычайно давно. Настолько, что запросто могло статься, что и не было в этой норе никакого дракона. К чему ему здесь быть? Обитай на острове дракон, никого живого давно не осталось бы в округе. Да, это определённо не мог быть змей.

«Девчонка ляпнула, а прочие и рады стараться. Загорелись», – усмехнулся в усы Ланц, но меч не убрал, а напротив, вгляделся в тугое переплетение, что заменяло стены.

Под ним в ужасающем беспорядке просматривались следы. Не более чем борозды от сгнивших корней, как можно было бы понадеяться.

Под обутой в сталь ногой тихо хрустнуло, и звук этот тут же отозвался эхом, отразившись от сырой земли. Повторился, зазвенел и застыл, вновь погружая здешнюю тьму в ленивую дремоту.

Всё так же беззаботно шелестел рогоз, перебираемый лёгким сырым ветерком. Королёк, заливающийся в безопасной дали, и лёгкий аромат вереска.