Остров жизни

Ладонь его легла на поясницу. Не иначе та у него также ломила. – Это важно, – едва слышно.

Ударив раскрытой ладонью по виску, Коум «выбил» из спутавшихся жирных волос крошку и глиняные осколки. По лицу его расплылось столь свойственное хаосу дурацкое выражение.

Он заговорил:

– Так кого ждёте? Давно это… вот это самое пора.

Сапоги рыцаря заскользили, с хрустом уходя в вязкое месиво хвощей и ирисов. По известным причинам деревенские побаивались отплывать от деревянной пристаньки, так что три лодки были затаены в стене разнотравья.

Шуршали, расступаясь и ломаясь, листья, и шелестел камыш. Коричневые шишечки, уже изрядно подразвалившиеся за последнюю восъмицу, покачивались в такт движениям мужчин. Лягушки поспешили поднять недовольный гвалт.

– Гай! – полушепотом выкрикнул рыцарь, и тут же пучок хрустящего камыша чуть левее зашевелился, будто кабан ходил. Затрещал рогоз. Проседая под тяжестью ноши и разрывая по ходу дела посверкивающую на зелени паутину, юноша подошёл к лодке. Сгрузил лук, бросил древко и стяг.

Оставил точно так и надо под одобрительное «ква!», и развернулся к берегу.

– Гай!

Фигура в обтёртых шоссах как будто съёжилась, втянула голову и подняла руки, готовясь обороняться. Застыла с выдернутой из ила ногой.

– Ну и?..

– Не люблю воду, – буркнул себе под нос юноша, но в лодку сел, хотя и демонстрировал всем видом, насколько ему этого не хочется.

Зое неожиданно вздрогнула. Опустила взгляд. Нечто чёрное и холодное скользнуло у её голых щиколоток и, мелькнув жёлтым пятном на горле, извиваясь, скрылось в сорнотравье.

Уж не иначе.

«Что это за дракон такой, если его даже ужи не боятся? – последовала мысль. – Попривыкли?»

– Ну всё, дальше некуда.

– Что? – переспросила слегка отвлёкшаяся Зое, и уже спустя мгновение сама домыслила то, что пропустила мимо ушей. – Что значит некуда? С вами нельзя?! Я…

– Ос-с-тавай-ся зде-сь, – жёстко, по слогам процедил отец. И она послушала. Не было в голосе ни обычного раздражения, ни злобы, и всё же со всей чёткостью Зое осознала: ударит.

Ивес никогда не позволял себе распускать руки. Даже помыслить об этом не мог, и всё же сейчас он бы это сделал.

Пожевав губу, Зое нехотя кивнула.

Пара лодок остановилась на полдороге и лишь одна, деревянная лодчонка, с небольшим, но заметным креном и ободранным неразличимой под водой корягой брюхом, продолжила движение. К чёрному заросшему пятну. Едва слышно опускались, проходили по дуге и тут же вздымались над водной гладью старые вёсла. Скрипело дерево.