Остров жизни

Лучший стул был жёсткий, а обстановка однообразная, так что очень скоро это занятие ему надоело.

– Прошу простить, но герцог лично, через посыльного, назначил меня ответственным по набору рекрутов в этом графстве.

– Вы уже говорили, – до боли сжав зубы и растянув губы, так что те скорее скорчились, процедил Ивес.

Всмотревшись в это ужасающее лицо, молодой лорд невольно отстранился. Гвоздь в жёсткой спинке, как лезвие алебарды, врезался меж лопаток, выпрямляя благородный стан и не давая сбежать.

– Да, конечно… – выдавил, и в воздухе вновь повисла тягучая пауза, столь свойственная разговору, когда один хочет сообщить нечто важное, а другой это важное уже знает.

– Ивес, – прощебетала Марта, как раз подоспевшая, чтобы разрядить обстановку и выставить на стол всё, что только нашлось в их закромах вкусного и редкого.

Де Воражина выдохнул с облегчением. Но брать ничего не стал, а высказал, наконец, что хотел:

– Согласно присланной бумаге, я обязан спросить: проживает ли у вас сын, или, быть может, племянник, родственник достигший пятнадцати лет?

– Нет! – не без раздражения поглядывая на стол[2], выплюнул Ивес.

И снова Зое вздрогнула, почувствовав на себе холодный оценивающий взгляд. Тот возник, повисел чуть в воздухе и сгинул, будто его и не было. Поведя плечиками, девчонка чуть повернула голову. Кучер подпирал спиною стену. Кучер жевал и смотрел как будто совершенно в другую сторону.

– Само собой, нет, – очень скоро.

Скрестив руки на груди, Ивес бросил недовольный взгляд на кучера, после на стол, на тарелку, которую держал кучер, и на куриную ножку на этой тарелке.

– А сколько? – в нос. – Сообщил, а там что написали.

– Да-да. Сы-н… – по благородному вытягивая гласные, начал юноша, но хозяин дома не дал ему закончить.

– Лефевр. Лефевр, твою да через! – Посуда звякнула от этого оклика. – Сынок, подойди-ка сюда, я хочу показать тебя дядям, – добавил Ивес уже мягче, и тут же сорвался: – Живо!

Зое ещё не поняла, что не так, но уже удивилась: «Почему Лефевр?» Она уже открыла рот, но оборвала себя, сделав вид, что лишь зевает.

Отклик был. Нечто бухнуло, скрежетнуло за стеной, будто кто-то вылезает из-под пола, и в дверях показался… Бонне?! Умытый и причёсанный, но Бонне. Ну конечно, как она сразу не поняла.

Чистое, незамутнённое сознанием движение, и монокль оказался у переносицы лорда.