Остров жизни

Сено было сухо[5], а инструменты всегда заточены. Он делал то, что и всегда, но уходил теперь раньше. Сбегал через раскисшую крапиву и возвращался то весёлым, а то грустным… а однажды так и вовсе явился в виде совершенно непотребном. Весь в грязи, выпивший и почему-то без шоссев! Ещё то зрелище для девчонки, которой едва исполнилось тринадцать.

«В кошмарах сниться мне будет», – внутренне содрогалась Зое, как бы невзначай задев локтем тарелку… та зацепила следующую, и так дальше. Ивес отвлёкся.

Повод был более чем громок, так что братец под кучу смог прошмыгнуть в комнату. На следующее утро она у ограды столкнулась с Дезири, а Бонне с тех пор ходил улыбчивый и сытый, будто кот, которого допустили к сливкам.

Девчонка этого не понимала, но одно это выражение на лике братца её чрезвычайно раздражало.

«О молодость – то странное время, когда ворота лишь собираются приоткрыться, и мы размышляем, заглянуть ли в щёлочку. Лучшее время для чудес и песней на рассвете».

(Кузьма Прохожий. Из услышанного на дороге).

«Ничего-ничего, он у меня ещё побегает под дождичком», – тешила себя Зое, в то время как сонная муха неизвестно зачем подползала к вылезшему пучку соломы. Застыла.

Извернувшись, мысль обратилась к дому, что стоял на краю деревни, вытаращив заколоченные окна на безбрежно поливаемые дождём озимые. Как Асс там теперь в городе? Один он, без друзей и знакомых. Никого, кто мог бы подсказать или вставить слово в споре.

Бродит, наверное, под вечер меж лавок, витрин и огней. По мощённой улице, да в этот… как же его… театр, где пьесы дают. Твою да через телегу, в любом случае получше ему, чем нам!

Девушка неожиданно вздрогнула, оборвав мысль. Скрежет и стук во дворе. Впитав слишком много влаги, дерево калитки распухло и стало в распор, так что гостю пришлось приложить немало усилий, прежде чем он сумел войти. Широкий, решительно и скоро поддевающий грязь шаг и тяжёлый удар.

Внезапно женский голос:

– Едут.

«Вильен из соседнего двора», – ещё не подумала, но уже определила для себя Зое. Это и в самом деле была соседка, и по её слову точно что-то взорвалось. Всё в доме закрутилось и заговорило, будто в коловороте. Поднялось и разом ударило об пол. Пробегая мимо, мать велела одеваться. Лицо её, всегда сдержанное и приветливое, сейчас выражало крайнюю степень беспокойства, что уже о многом говорило.