Остров жизни

Рано или поздно он должен был объявить об с Зое отношениях… и сейчас их «отношения» с главой семейства были мирными как никогда…

Стоило ли портить?

– Я и Зое, – наконец решившись, начал он. Пожалел уже спустя мгновение.

Кустистая бровь мужчины чуть приподнялась. Глянув на него, Ивес вновь упёрся в засыпанную жёлтой листвой и сором тропинку:

– Ну да.

Юноша кашлянул в кулак. Можно ли что-либо добавить к столь всеобъемлющему заявлению?

– Понимаете мы э-э… как бы это сказать.

Как бы это сказать, чтоб не получить чем-то тяжёлым промеж глаз.

Всё ж таки родство ясно чувствовалось.

Пчела. Она поджидала их? Да нет, навряд ли. Присмотревшись к полосам повнимательней Ивес подозрительно сощурился. Хотя всё возможно. Резкий взмах и… мимо! Вот ведь невезение!

– Да, вы вместе! – бросил мужчина в раздражении. – Это, знаешь ли, трудно было не заметить.

На вообразившей, будто она мельница, фигуре остановился изумлённый взгляд.

– И вы не против?!

Ивес охнул. В плече его что-то загадочно хрустнуло, и неподдельные страдания отобразились на заросшем грубой щетиной лице.

Недогадливая молодёжь определённо взяла себе за цель свести его в могилу.

– А ты в курсе, что этой балаболке уже стукнуло шестнадцать?

– Ну да.

Сведя взгляд на носу, напротив которого остановилась полосатая зараза, Ивес резким движением зажал её в кулак.

– Ну вот. Кстати, держи.

Протянув руку, Гай едва успел поймать увесистый мешочек, что промчался в воздухе. Звякнул перебор монет и ладонь оттянул приятный груз.

Уже спустя мгновение юноша узнал его, и дыхание сбилось, упёршись в кадык. Как реагировать на подобное было непонятно.

– Но это же.

– Это то, что вам нужнее, – проговорил мужчина, и взгляд его, тяжёлый и бесцветный, остановился на лице юноши. – Учти. Обманешь её, из-под земли достану.

В голосе не было ни особой злости, ни даже угрозы, и именно это пугало больше всего. Кадык юноши едва заметно дрогнул.

– Я… я не возражаю.

– Твою да через телегу, ещё б ты против был! – Заплечный мешок упал в сухую траву, разметав листья.

.. – Так встань-ка в позицию, на которой вчера закончили. Встань-встань. И монеты убери. Выронишь – потом ползать собирать будешь.

Сделав как сказали, Гай с обычным неудовольствием поднял тяжёлую деревяшку. Ему это только казалось или в самом деле из дня в день яблоня становилась только тяжелее? Усталость не иначе. Разве способно было дерево и тяжелеть? Высыхать оно должно было! Всё это плечи и спина. Эх, треклятая доля.