Остров жизни

Один-единственный.

Мужчина сглотнул. Трясущаяся рука потянулась к тарелке, отдёрнулась. Умоляющий взгляд остановился на женщине.

– Только не глотай все сразу. Ивес, у тебя же больной желудок.

– К-конечно. Спасибо вам.

Поднимаясь медленно, точно лезвие гильотины, вилка поймала солнечный луч, застыла над вожделенным куском, рванула к столешнице. За пикинеров. За три года! За боли в желудке!… Добыча увернулась в последний момент.

– Мне? Спасибо!

Разинув рот, мужчина наблюдал, как первый за год кусок мяса уплывает из рук.

Сердце защемило. «Мой кусок!» Ивес с самого начала говорил: «Нет! Только не она!» Двух раз на жизнь хватило, но разве Марта послушала?! Глаза мужчины заявляли это до сих пор, но разве кто в них смотрел? Маки расцвели на обветренном лице, а кулаки сжались до хруста. «Ну, всё!» – ясно сказали сошедшиеся брови.

Поставив перед мужчиной точно такую же тарелку, Марта положила ему руку на плечо:

– Рыцарь приехал.

Дрожь. Мужчина поднял взгляд на супругу. Вновь опустил, слегка поведя плечом. Сглотнул, будто намереваясь утопить обиду в желудочном соке.

– Нет. – Ивес вновь подтянул вилку. – Твою да… будто бедро и бок это одно и то же!

Кивнув, женщина чуть улыбнулась:

– Уважаемая Вера, с Дезири всё хорошо? Она так бледна последние дни, что я начинаю волноваться.

Некое промедление. Старушка моргнула совершенно непонимающе, выкраивая лишнюю пару мгновений для раздумий.

– Дезири? Да что с ней, хорошо вроде всё. – Мышиная голова старушки вновь развернулась к мужчине: – А это взять можно?

«Завтра» настало, однако, как будто и не подозревавший, что это произойдёт так скоро, сэр Буд словно бы никуда и не спешил. Встав, как это могут себе позволить лишь господа, за полдень и умывшись в кадушке, он вновь скрылся в доме, точно и не было на этот день намечено никаких срочных дел.

– Сэру Буду нужно собраться, – по секрету, как самым близким знакомым, пояснил скальд, когда количество женщин у порога перевалило за дюжину.

И вновь, как это ни странно, Зое нашла эти слова более чем разумными. Лик рыцаря, то и дело возникающий не столько в мутном стекле, сколько в её сознании, возрождал теплое чувство. Отблески на латах, лёгкий ветерок и мерный цокот.