Остров жизни

Он не мог здесь слышать ароматов и видел в сравнении не слишком хорошо, но точно знал, куда нужно двигаться. По краю, вдоль тянущихся у кромки зарослей и нависающих над водою деревьев, со страшными корнями.

Скопление коряг. Точно сцепившись сучьями, несколько заросших зеленью стволов преградили путь. Вновь пустошь и пень. Дракон рыскал. Не сомневаясь в своих решениях, он спустя время, наконец, увидел то, что искал. Зверь замедлился. Развернув крылья, приподняв и сложив их, он неспешно опустился, продвигаясь сквозь залепляющий перепонки сор.

Ямы – место, где обитали самые желанные трофеи этих вод. Мягкие длинные тела. Пятна, будто разбросанные по бокам оливки, и плоская морда с длинными, лепечущими и извивающимися усами.

Знай дракон, как эти твари называются, он опознал бы в тушах сомов, но это было ему не к чему. Не более чем добыча. И, надо заметить, весьма неплохая. Мясистые гиганты медленно и грузно копошились в его тени, между островками ила и напоминающей роголистник хорой. Искали пищу. Будто вечная улыбка застыла на устах этих подводных коров, и глаза их смотрели остекленело и непонимающе.

Дракон был голоден. И скор. Он был чересчур неопытен и не нашёл нужным сопротивляться позыву.

Ошибка.

Много позже, освоившись в этих водах, зверь обнаружит, что куда удобнее охотиться на донных коров днём, когда те, прячась от света, десятками забиваются под коряги, так что иди и выбирай. Он научится двигаться в воде. Узнает про несколько ям, настолько узких, что лезть не имело смысла, про то, что самые жирные части это хвост и плоская голова.

Выяснит и усвоит многие десятки важных деталей и больше никогда, никогда не повторит ошибок, но сейчас... Сейчас дракон разинул пасть и, неумело ударив крылом, бросился на ближайшего донного тихохода. Столь медлительные и будто спящие, «коровы» по двести, а то и по триста фунтов среагировали сразу.

Мгновение или даже меньше. Трое скрылись под корягами, прочие же просто отплыли, и там и остановились.

Когти увязли в раскисшей древесине. Дракон развернулся.

Не в силах остановиться, он израненным животом ударил дно, поднял облако ила, разевая пасть и задирая голову с клыками, с широко раскрытым серебряным глазом.

Ай! Что это было?

В неразберихе один особо наглый малыш чувствительно укусил Его за уязвимую перепонку крыла.

Боль и обида.

Насыщенно-чёрный, маленький сомик с отметиной зубов старшего собрата у короткого спинного плавника. Что ж, очень скоро этот шрам станет не единственным!

Щёлкнули страшные челюсти.