Остров жизни

Чёрные когти, которые подобно крючьям прошли под костью, подвесив тело, точно тушу на забое.

Он, или его.

Спокойно и тихо под водой. Нечто невесомое и одновременно вполне материальное будто объяло, прикрыв обнаженную, точно нерв, кожу на боках, крылья, и в особенности уязвимые глаза.

Ах да, – глаза. Видимо, дракон инстинктивно закрыл их, когда погружался. Зверь отодвинул нижнее веко, но не перепонку. Нечто округлое и блестящее – это пузырьки пробивались меж страшных клыков, и теперь быстро поднимались в мути.

Чёрное дно и зелёное, с обратной стороны глади, небо.

Зверь вновь закатил глаза, прислушиваясь к новым ощущениям. Воздух в его груди пока не иссяк, так что спешить не стоило. Молнией промелькнула перед самой мордой белёсая вспышка. Это мелкая рыбёшка подставила бок свету – нечто, не заслуживающее и толики внимания. С невероятной для существа людского отстранённостью мозг зверя анализировал действия и их результат. Минуту, две, десять.

Это было где-то там. В глубинах. Память многих и многих поколений.

Те времена, когда небо беспрестанно крутилось, а добыча была размером с небольшой амбар. Щель зрачка дрогнула, и дракон закатил глаза: крыло.

Неспешное движение под водой. Неприятная боль у основания плеча была платой, но да. Развернувшись, огромное тело стронулось, словно в жидком металле, между воздухом и твердью. Внезапный и резкий, удар хвоста приумножил этот успех, отправляя в полёт.

Прошло время, прежде чем удалось привыкнуть к иному, чёрному с зелёным отливом миру.

Одетое в лёд серебро в глазах.

Позже зверь научится избегать ненужных поворотов, позже разберётся, как скользить бесшумно, а пока что требовалось растопырить лапы, чтобы поддерживать нужное положение. Прочее поручалось хвосту.

Удар влево, и длинное тело движется вправо. Удар вправо, и морда вновь разворачивается. Будто летя, длинная, отливающая медью тень опустилась на дно, вклиниваясь тупым рылом в лес зелёных лент. Тени и отсветы. Слева показался полусгнивший остов лодки. Раковины, с перламутровым нутром, облепили его, так что дерево стало напоминать костяк зверя, нашедшего здесь своё упокоение.

Дракон медленно плыл. Не на шутку напуганная зрелищем пара окуней, уже сонных и потому варёных, шарахнулась в стороны. Десяток серебристых плотвичек.

Двигаясь вдоль дна, поднимая задними лапами землистые облака и без умысла вырывая беззубок, дракон не обратил на них ни малейшего внимания. Мелочь. Всё это не более чем мелочь, его же интересовала добыча куда крупнее.