Приют изгоев

— Нет уж, спасибо! — недовольно вырвалось к нее. — Хватит и того, что сегодня мне пришлось завтракать на час позже обычного!

Сабик посмотрел на нее, как на сумасшедшую. А потом рассмеялся — звонко, от души. Так, что госпожа Шаула, которая, похоже, задремала над своим вышиванием и слов Эйли не слышала, встрепенулась и, застучав спицами, как ни в чем не бывало, на всякий случай посмотрела на Эйли с неодобрением.

— Сестренка, — ласково сказал князь. — Во сколько же ты просыпаешься?

— На рассвете, — пожала плечами Эйли.

На ее взгляд это был глупейший вопрос. — У нас в Таласе ночь наступает раньше, чем на Плато, — объяснила она.

Князь сначала не понял, но потом посмотрел на карту и догадался. Край Земли смотрел на юго-восток, и, как легко можно было догадаться, во второй половине дня Стена бросала на Талас густую тень. Тут поневоле научишься ценить солнышко!

Госпожа Шаула вдруг позволила себе вставить словечко:

— Прошу прощения, ваши высочества, что вмешиваюсь в ваш разговор, — проговорила она, привстав из кресла.

— Моя княжна, нет ли у вас ножниц? Свои я, оказывается, забыла.

Эйли подошла к столу и вывалила на столешницу из своей сумочки всякую всячину, которая по безалаберности скопилась там за последние дни. Среди горки совершенно не нужных вещиц она нашла маленькие ножнички и подала их Шауле.

Шаула воспользовалась случаем и тихонько проговорила ей в ухо:

— Княжна, вы ведете себя почти неприлично!

Больше она ничего не успела сказать — Эйли фыркнула и отошла к столу.

Вот еще! Опять "неприлично"! Что же у них прилично-то?.. Эйли раздраженно стала собирать вываленное в сумочку.

Ей показалось, она забросала туда все, но Сабик подал ей прозрачное семигранное стеклышко

— Это тоже твое.

Эйли посмотрела на стекляшку сначала с недоумением, а потом вспомнила:

— А! Безделица. Это я подобрала во дворе.

— Зачем? — удивился князь.

— Ну не бросать же, — рассудительно, с чисто таласарской бережливостью пожала плечами Эйли. — Это было вправлено в рукоять стилета одного господина и выпало.

Я подобрала его, чтобы вернуть, но он так поспешно уехал. Я даже не знаю, кому его теперь и отдавать. Во дворе было темно, я и лица не разглядела...

— Боюсь, тогда ты его и не найдешь, — с улыбкой сказал князь. — Знала бы ты, сколько кавалеров покидают своих дам на рассвете. Я и сам... — он осекся и оглянулся на Шаулу. Та или не обратила внимания, или просто сочла невозможным укорить князя.