Приют изгоев

Спустя примерно час, когда, наконец, звезды сменили на небесах черно-серые тучи, Эйли все еще сидела у ног химеры, периодически пробуя, насколько безопасной стала крыша. Мокрая эмаль была скользкой, как будто ее салом намазали. В какую-то минуту она решила, что эмаль уже достаточно просохла и двинулась было в путь, хотя ноги то и дело разъезжались, попав в скопившуюся в неровности крыши лужицу. Камень стены сейчас был надежнее крыши; мешало лишь то, что во двор опять высыпали гуляющие. Эйли присмотрела затемненное местечко, где можно было спуститься во двор и незамеченной пробраться наконец-то к себе.

Осторожно спускаясь, она достигла широкого карниза, покрытого все той же проклятой эмалью, к тому же такого неровного, что ступить на более-менее сухую поверхность не представлялось возможным; стена же здесь была, напротив, гладкой во весь ее рост — зацепиться не за что.

Эйли не удержалась от досадливого восклицания — слава Богам, его не слышала фрейлина-наставница! — когда шлепнулась на спину, едва успев удержаться за загнутый край; позолоченная жесть на глазах стала отдираться от каменного карниза, сопровождая к тому же процесс жутким скрежетом.

— Еще одно движение — и я стреляю, — услышала она под собой спокойный строгий голос.

Она скосила глаза вниз, где находился не замеченный ею раньше узкий балкон.

На балконе стоял человек и целился в нее из аркебузета. Ситуацию можно было бы счесть забавным, но Эйли было не до смеха.

Что было делать? Подумав, Эйли честно предупредила:

— Между прочим, я падаю, — и отпустила руки, пытаясь в последнее мгновение сгруппироваться, потому что падать пришлось из очень неудобной позиции в не менее неудобное место.

Человек на балконе во время успел отбросить в сторону аркебузет, чтобы поймать Эйли на руки.

Оба упали.

Затем он поднялся, протянул Эйли руку и помог ей подняться.

Только когда они прошли в комнату, он разглядел, кто свалился к нему на балкон.

— Та-ак, — проговорил он, с веселым изумлением рассматривая свою добычу. — Что бы это значило?

— Эта золотая эмаль от дождя жутко скользкая, — сообщила Эйли, смиренно посмотрев на него из-под опущенных ресниц, так что госпожа фрейлина-наставница сейчас могла бы ей погордиться.

Хозяин комнаты смотрел на Эйли с лукавой улыбкой. На вид ему было около двадцати; одет он был в простой темно-серый костюм и напоминал скорее студента из небогатых, чем придворного, тем более вельможу.