Приют изгоев

Поэтому, когда сквозь вой ветра снизу до Батена донесся громкий крик: «Ну, парень держись, семь-восемь! Захожу на посадку!», Батен только поморщился, и смысл слов дошел до него не сразу, а уже тогда, когда через мгновение Ланис гикнул, встряхнулся так, что крыло, казалось, подпрыгнуло на упругом воздухе, и тот сразу же перестал быть упругим…

Это было похоже на самое начало полета. Так же задрались выше головы ноги, снова желудок рванулся на волю, опять ринулась косо вверх испещренная полосами Стена. Но на сей раз казавшаяся только что такой доброй и светлой желто-зеленая полоса Отмелей коварно рванулась навстречу, готовясь ударить Батена прямо в лицо…

Он уже видел точно куда с хрустом и треском врежется крыло — вот на эту утоптанную и, конечно же, очень твердую площадку, почти прямо под самой Стеной, где почему-то совершенно спокойно стоят уже отчетливо видимые человеческие фигуры и, задрав головы, хладнокровно смотрят вверх, на падающее прямо на них крыло.

Второй раз за несколько минут  — и неведомо какой за последние три недели — Батен простился с жизнью, и снова остался жив. Так что пожалуй хоть к чему-то здесь он уже точно начал привыкать.

Потому что, естественно, ничего подобного смерти с ним не случилось…

Он все же зажмурил глаза в, казалось, последнюю в своей жизни секунду. Но воздух вдруг опять обрел упругость, мощно толкнулся во вздрогнувшие, как норовистая лошадь под шенкелями, крылья, так же как  взнузданная лошадь они взвились на дыбы, что-то восторженно возопил Ланис, и вместо того, чтобы врезаться в утрамбованный песок, Батен, Ланис и крылья замерли и мягко прилегли на бочок…

Тогда Батен и открыл глаза, и увидел отстегивающего тюки Ланиса, и неспешно подходящих людей, их несостоявшихся могильщиков… И понял, что он прибыл на Отмели…        

6.

Батен рассматривал щиты, из которых был сделан настил у канатки и, кажется, корпус самого причала.

— Это ты Батен с Плато? — услышал он детский голос.

Батен поднял глаза от заинтересовавших его плит и увидел девочку-подростка в зеленой курточке и коротких штанишках из обычного здесь морского шелка.

— Меня за тобой прислали, — сказала девочка. — Я тоже еду на ушки.