Приют изгоев

Кто постарше, для относительно торжественных случаев, вроде сегодняшнего ужина у мамы Корви, или просто в гости, надевали поверх вышитой рубахи разноцветные килты и повязывались ткаными серебром кушаками; женщины кроме того украшали всевозможным образом свои волосы. Что касается нижнего белья, то если судить по тому, во что его одели ― точнее, поправил он себя, не одели ― после бани, сей элемент одежды у таласар отсутствовал, либо был не в ходу.

Батен невольно поежился под одеялом, вспомнив про отсутствие белья. К этому тоже придется привыкать.

Своей одежды после бани он не видел, и что с ней сталось не знал. Да и к чему? Разве змея интересуется сброшенной во время весенней линьки шкуркой? Нет, она просто продолжает себе жить в новом одеянии, какого бы цвета оно не было. Так уж устроено природой и Богами: раз дарована тебе эта жизнь, надо продолжать жить, в какие одежды не обрядила бы тебя судьба...

Батен не заметил, как плавно и незаметно его мысли перетекли в сон.

И снилось ему, что он вернулся домой, в родимый Шеат, что в его доме собрались встречать его все его родственники, и умершие дед и отец тоже сидят со всеми за столом, и Альриша, совершенно нагая, встречает его в дверях, и с подобающим почтением принимает скинутый ей на руки плащ, под которым вдруг оказывается надетая прямо поверх уланского мундира простая белая рубаха, которую он хочет, но не может ни снять, ни содрать с себя, а отец, подойдя, крепко сжимает его плечо и произносит почему-то женским голосом: «Не торопись, голубчик, это не к спеху.

Не нарушай того, что ниспослано свыше…»

4. ВНИЗ, К ОТМЕЛЯМ

― ...Говорят же, что сон богами дан человеку, чтобы тело могло отдохнуть от бренных дел, а  душа позаботиться о самой себе, — сказала мама Корви. — Пусть спит, а ко мне зайдете, когда  позавтракаете.

― Как скажешь, мама Корви, ― охотно согласился Волантис. Он убрал руку с плеча Батена, которое тряс. ― По мне, так коли тело бренные дела справно исполняет, так и душе спокойней.

― Это ты насчет поесть? Так ты всех по себе не суди, ― усмехнулась мама Корви и начала спускаться с веранды.

Волантис хмыкнул и вернулся к своей торбе, продолжать укладываться. Делал он это не спеша, обстоятельно, и при этом что-то тихонько напевал себе под нос. Поэтому он не сразу заметил, что Батен проснулся.

Батен открыл глаза, почти сразу, как только мама Корви ушла к себе вниз. И тут же прикрыл снова.

Солнце сияло во всю силу и слепило даже сквозь переплетения лоз вокруг беседки.