Приют изгоев

На палубе катамарана шла слаженная работа: паруса убрали — точнее, сложили, из крюйт-камеры поднимали наверх те самые ракеты, мимо которых проходил Батен, расчет баллисты готовил орудие к стрельбам, проверяя механизмы, а на корме готовили к запуску воздушный шар — ярко-оранжевого цвета, которым в Таласе отмечали всякую чрезвычайность.

Хидри, та самая женщина-шкипер, которая открыла архипелаг Ботис, ведшая корабль в этом рейсе, спросила о показаниях лота, после чего доложила капитану, что катамаран прибыл в указанное место; она, похоже, знала это и без лота.

Капитан, приняв командование на себя начал его с того, что отдал несколько весьма энергичных команд в адрес толпящихся у баллисты матросов. Зевакам, которых и без того уже оттеснили от баллисты, пришлось отодвинуться еще дальше: часть команды, незанятая в испытаниях, полезла в поисках лучшего обзора на мачты.

Батен вместе с Сигни, как приглашенный Гильдией гость, находился на мостике, откуда все и так хорошо было видно и наблюдал.

Снаряд-ракету положили в лоток баллисты, натянули и закрепили толстую тетиву и лоток начал подниматься. Бомбардир отмерил по рискам на лотке и отрезал часть запального шнура, поднес к шнуру зажженный фитиль и, когда тот зашипел, тлея, взмахом дал команду запускать.

Толстая тетива басовито тенькнула, и ракета смазанной темной стрелкой выстрелила в самые небеса. Через миг ее уже почти не было видно, но вдруг высоко в голубизне вспыхнуло небольшое маленькое солнце или, скорее, комета, оставляя за собой ощутимо густой белый дымный след, пошло еще выше и еще, и еще.

Вся команда встретила вспышку громовым восторженным ревом. Зрелище действительно было великолепное. А со стороны, вероятно, оно выглядело еще более впечатляюще.

Неизвестно чего ждали остальные, но когда Батен увидел, как ракета вместо того, чтобы падать обратно на палубу или исчезнуть в небе, вдруг стала заваливаться набок и, не достигнув поверхности моря погасила след, подумал было, что испытание не удалось.

Но, судя по реакции окружающих — сдержанно деловой у офицеров и восторженной у матросов, — все было в порядке.

С кормы прислали матроса и, один из офицеров обратился к Батену: пора было поднимать воздушный шар и ему предлагали подняться наблюдателем вместе с корректировщиком.

Подумав, Батен согласился и в сопровождении того самого матроса пошел на палубу.

Офицер-корректировщик был уже в корзине, проверял свое хозяйство перед вылетом.