Призраки руанского замка

Бог был тем, кто хоть немного сковывал его, заставлял задуматься о вечном – о своей душе. Теперь эти рамки рухнули.

И сейчас, вызвав девушку на новое заседания Кошон раздумывал только над одной мыслью: принять ли предложение Призрака, или идти до самого конца. Первый вариант был безопасней, стабильней – но он требовал признать своё поражение. Пойти на поклон. Унизиться.

Кошон мучительно раздумывал над этим, когда Жанну ввели в центральное помещение руанского донжона, где в этот раз собрались немногочисленные избранные судьи.

Она была одна. Призрак не кружил рядом с ней. И в душу епископа начало закрадываться липкое, смешанное со страхом, но такое сладостное искушение. Одна! Совершенно беззащитная. Наверняка тоже издерганная полугодовым процессом: если уж он так извелся, то она и тем более. Измученная годом плена: это и вовсе не вызывает сомнений – достаточно посмотреть, как осунулось её лицо, насколько тяжело ей даже просто стоять в тяжелых железных оковах. Да, она храбрится, да, старается держать спину ровно, да, пытается выглядеть гордо и независимо.

Пытается. Есть способ сломать любого.

Конечно Призрак будет в ярости. Но… Кошон уже почти два месяца терпит его кошмары. Не станут же они реальностью? В конце концов, сны – это всего лишь сны. Он потерпит.

Он едва удержался, чтобы довести путанную речь увещевания до конца. Совершенно не слушал, что ему отвечает пленница. Просто отметил, что Жанна перестала говорить, а значит можно приступать.

- Ведите её за мной! – крикнул он страже, направляясь к лестнице.

Винтовая лестница, ведущая в подвал донжона, была настолько узка, что удерживающие пленницу солдаты буквально сдавили её с обеих сторон. Кошон шёл впереди, на его лице застыло выражение мрачной, глумливой решимости.

Лестница кончилась. Они очутились в довольно просторном помещении со сводчатым потолком, чем-то напоминающие камеру Жанны, но гораздо суше. У единственной колонны пылала жаровня, в углу притулился пыточный горн. Возле него, раздувая угли, суетился один палач, другой орудовал рядом с дыбой, проверяя плети.

- Как видишь, в некоторых случаях недостаточно ограничится увещеваниями, - проскрежетал Кошон, - иногда, чтобы направить заблудших на путь истинный, их надо подвергнуть мучениям и через то постараться спасти тело и душу. Ибо своими лживыми выдумками они подвергают их тяжкой опасности.

- В моих словах не было лжи, - выкрикнула девушка. Её лицо побелело, щеки раскраснелись, но это были проявления гнева, а не страха.