Последнее представление

Что бы он говорил в своё оправдание, если б не этот старик, вообразивший, что храм был разрушен его силой?

– Я всегда был к вам справедлив, хоть вы и редко это замечали, – наконец отозвался он. Глаза его бегали по двору. «Ищет меня», – сообразил Фауст, – «пережду-ка лучше здесь». То, что сейчас происходило, явно вышло за пределы планов подручника; потому мастер не мог даже предполагать, как новоявленное божество сейчас отнесётся к виновнику всех бед.

– Мы всё поняли, – пробормотал потрёпанный мужичок чуть подальше.

– Ведь и правда всё хорошо было. А тут ещё и…

– Ты уж прости нас…

– А ведь я всегда говорила, что…

Фауст медленно выдохнул. Лотар, впрочем, тоже. Хоть обстановка и вышла из-под контроля, но всё в итоге закончилось хорошо.

– Надобно будет храм после снова отстроить, – грустно сообщил какой-то дедок с другого конца круга, который обступил Лотара.

– А не знак ли это? – крикнул мужик со второй стороны, – что Всесветный тут не имеет больше своей силы?! Какой это по счёту храм – третий, четвёртый? Так стоит ли пытаться его вернуть, если он сам не хочет за нас держаться?!

Толпа загудела.

Кто-то шумно отстаивал будущую стройку («Как я родился – стоял тут храм, и дальше стоять будет!»), кто-то предлагал сразу ставить южные алтари («Не могут втроём жить в мире, так пусть только они за нами и смотрят!»), другие предлагали поставить моленную всем трём богам, но на другом месте, дабы гнев на себя не навлечь.

– Тихо! – рявкнул Креца. Люди мгновенно замолчали. – С молельней после решить успеем.

Помогите караульным потушить пожар, и ругайтесь, сколько хотите!

Самые крепкие мужики отошли от толпы, чтобы взять вёдра и пойти за водой. Фауст тихонько бочком начал отходить к другому сарайчику, чтоб его не нашли на складе с инструментами.

– А храм-то не силами Халияна сожжён, – вдруг подала голос женщина из толпы, – а гневом Лотара. Тому ли моленную собрались отстраивать?

Мужики замерли.

– Богохульница! – рявкнул первый дедок, который первый начал клянчить стройку.

– А попробуй, докажи, что неправду сказала! – с вызовом ответила женщина. – Есть кто-то, кто как я думает?

Народ снова загудел, на этот раз – громко и с одобрением. Даже издали, с сараюшек, Фауст видел, как побледнело лицо подручника. Немудрено: одно дело – быть наместником, посланным пастве для помощи, и совсем иное – воочию наблюдать планы по стройке церкви в свою честь. Мужики, отправившиеся было за вёдрами, плюнули и вернулись в толпу.