Последнее представление

А мы… мы знаем, где шёл каждый.

Гней кивнул. За отсутствием выбора это казалось единственным разумным решением. Мост кончился, ворота по эту сторону открывались с таким же мерзким скрипучим звуком, от которого шумно вспорхнули все птицы с окрестных деревьев. Дозорные кивнули им на прощание и отдали команду в башню. До развилки было всего несколько шагов. Гней повернул налево, Фауст – направо.

– На новолуние в столице? – улыбнулся первый.

– На новолуние, – Фауст приложил ладонь к сердцу. – Не опоздай! Нас, верно, весь город ждать будет, с такой-то подготовкой по округе.

– Не опоздаю, – пробормотал Гней, повторив прощальный жест, – и не надейся.

Пронзительный скрип прервался глухим стуком. Ворота закрылись. Пути назад больше не было.

Глава 3. Заграничный лекарь

На вёрсты вокруг расстилалась необъятная степь. Ветер в сторону реки не давал никакой надежды на облака или хоть лёгкую прохладу. Пока позади было ещё видно дозорные башенки вдоль Левсан, Фауст был спокоен. Хотя незнакомые пейзажи вокруг вызывали у него почти детский восторг, всё же было неуютно.

Полдень давно уже прошёл, а он так и не встретил пока никого: для жителя густонаселённого города-порта это было непривычно и странно. От его шагов по дороге периодически бросались врассыпную мыши-полёвки, да один раз он, похоже, спугнул жаворонка, сидящего в высокой желтоватой траве. Не выдержав, он сел прямо на дороге и достал из своего узелка карту, расстелив её на земле.

– Так, – бормотал он, водя пальцем по листу, – ежели я пошёл сюда, а прийти надо… так-с, отсюда по бумаге всего пара… – по всему выходило, что до ближайшей деревни он доберётся только к позднему вечеру, и то, если не будет останавливаться на привал.

Весть была неутешительной. Вздохнув, Фауст принялся складывать карту.

– Милок! Эй, милок! – вдалеке показалась фигура, медленно и прихрамывая приближающаяся к нему. – Не помогёшь, а?

– Я не… – он не сразу сообразил, что отвечать теперь стоит не на родном языке, кашлянул и исправился, – конечно, бабуль.

Что нужно?

Бабка подошла к нему ближе, вглядываясь в края тропинки. В руках она несла корзину, на дне которой лежала горстка грибов.

– Да наклоняться больно, – пожаловалась она, – а есть-то надо что. Коль тебе по дороге, мож пройдёшь со мной, подмогёшь?

Фауст хлопнул глазами. Умом-то он понимал, что пара дней в Империи, и чужой язык он будет слышать, как родной; но сейчас исковерканные простым говором слова были для него почти незнакомыми.