Последнее представление

Тело било крупной дрожью, и только тонкое потасканное шерстяное покрывало хоть немного спасало от промозглого мокрого холода, который шёл из самой груди. Сведя взгляд ниже, Фауст заметил знакомую бахрому.

– Откуда… откуда? – прошептал он, сев на кровати и перебирая пальцами покрывало. Оно даже пахло ещё степью и кренделями, – я, верно, в бреду… – знакомая мягкость потрёпанной шерсти вселила в него огонёк надежды. Хоть что-то своё. Хоть немного. Одна весточка из дома. Он закопался лицом в складки ткани, которая ещё не пропиталась запахами подвалов.

– Никак проснулся наконец? Паршиво, признаться, выглядишь, – дверь снова приоткрылась. Лазарь, его добрый друг Лазарь стоял с той стороны, не заходя внутрь. – Не хочу нынче подходить близко, звини уж.

– Откуда?.. – чуть не плача, пробормотал Фауст, сжав крепче покрывало, – где взяли?..

Охранник махнул рукой.

– Сегодня привезли троих воров. Перехватили по дороге от Осочьей. Семь дней назад доложили, что в тех краях их заметили. Покрывало это мне отдали, как дежурному… да я подумал, что тебе оно нынче нужнее, чем мне.

– Семь дней назад… – пробормотал мастер, обнявшись с тканью. – Не перед ярмаркой ли? Княгиня доложила? – запоздало понял он. – С медведем?

– Столичная княжна, Её Светлость Ребекка Альцийская. В городе проездом была, возвращалась с этого вашего порта и проехала через нас, – Лазарь пожал плечами, – да, у её рода медведь на пурпурном поле гербом. А чего такое?

– Ребекка… – пробормотал Фауст, – Ребекка… – имя казалось знакомым.

– Ого, – уважительно протянул Лазарь, – это свезло тебе! Она не сильно дружелюбна обычно-то. Молодец, что рассказал о них, – он чуть улыбнулся, – выходит, твоими стараниями хоть что-то хорошее городу таки перепало.

– Пожалуй… – прошептал Фауст. Горло жгло неимоверно, и он со всех сил сдерживал сейчас кашель, чтоб не испугать охранника. – А зачем она вообще к нам ездила? Я её будто видел раньше уже…

Дозорный развёл руками.

– Она наш посол. Мать при дворе, отец правит княжеством, а она вон разъезжает с переговорами.

– Послы, точно же! – вскрикнул Фауст – и зашёлся кашлем. Боль исходила откуда-то из середины груди, он задыхался, но облегчение не приходило.