Проклятье замка Кужигай

Наоборот, она была ласковой, теплой, нежной, как вешний день, наполненный ароматом цветущих яблонь и соловьиных трелей.

— Может, я смогу уйти раньше? — с надеждой спросила Купава.

— Полежите еще пару дней, а то разойдутся швы, — возразил Антон. — Неужели здесь так плохо? Если хотите, я могу попросить слуг вынести кресло на лужайку. Свежий воздух пошел бы вам на пользу и прогнал тоску.

— О, нет, не надо. Просто…селяне. Они озлобились на вас из-за меня. Было бы лучше, если бы я ушла, — пробормотала она себе под нос.

— Для кого лучше? Для вас? Сомневаюсь. А селяне потерпят, пока вы не выздоровеете.

— Что ж, тогда…Спасибо, — сдалась она, протянула свою вышивку Антону. — Возьмите это в благодарность за помощь. Я знаю, на ваших мануфактурах делают лучше, но… у меня больше ничего нет.

Он взглянул на платок, в углу которого был искусно вышит алый цветок среди веток папоротника.

— Очень красиво, — отозвался пан и уже подошел к двери, когда вновь услышал ее тихий певучий голос.

— Спасибо, что заставили меня снова поверить в людей.

Антон улыбнулся впервые со времени приезда в Кужигай и вышел в коридор.

— Рыгор, где ты был? — спросил он у управляющего, которого встретил в парадной.

— В селе, — ответил тот. — Зачем вы Михася выгнали? Знаете, какую он сейчас бурю поднимет? Не заедались бы вы с селянами.

— Обойдусь и без твоих советов, — грубо оборвал его пан. — Лучше скажи мне, почему ты закупал лен и пшеницу по таким высоким ценам.

— Неурожайный год, — с невозмутимым видом ответил управляющий.

— И предыдущий, и два года назад, и три… — Рыгор недоуменно пожал плечами. — Если год был неурожайным, то почему наша пшеница до сих пор на поле гниет?

— Так ведь эпидемия была. Сами знаете. Холера многих унесла. Некого даже в поле выгнать, чтоб урожай собрать, — начал оправдываться управляющий. — Вы что, меня в воровстве обвиняете?

— Пока нет, но болезнь уж месяц как отступила. За это время можно было и с десятком людей управиться, — Антон выразительно глянул на Рыгора.

Пан зашагал к выходу не оборачиваясь, а Рыгор прожигал его спину ненавидящим взглядом, пока тот не скрылся за дверью. Управляющий подошел к окну и наблюдал, как Антон вывел из конюшни поджарого каракового жеребца, забрался в седло и поехал прочь от замка.