Проклятье замка Кужигай

В голове Рыгора все еще явственно звучали слова купца: «Сколько несчастных случаев приключается с молодыми людьми…»

 

Мужики сидели на лавке под покосившимся забором хаты старосты, отходя от утреннего похмелья.

— Околдовала эта бесовка нашего пана. Точно как с кузнецовым сыном было, — лениво ворочая языком, делился догадками один из мужиков.

— Да его и околдовывать-то незачем было, — ответил Рыгор, подойдя к ним сзади с двумя увесистыми жбанами с крепкой горелкой. Мужики испуганно уставились на него.

— Нехристь он, — продолжил управляющий, полностью завладев их вниманием.

— Брешешь! — хором воскликнули мужики.

— Правду говорю. У Цагловских в маентке еще моя прабабка Анисья служила, а до нее ее прабабка… — Рыгор значительно глянул на мужиков. — Многое мне о них сказывала. Некрещеные они были. Идолам поганым поклонялись. Волхвов да кудесников разных привечали. Это только потом, как им лишением земли и привилегий пригрозили, они креститься стали, да церкви строить, а сами по ночам обряды поганые проводили.

Видали, что у них на меже стоит? Вот этому и поклонялись.

— Да ну, когда это было? — попытался возразить один из мужиков. — Старый пан добрым человеком был. Все праздники справлял, постился, причащался, милостыню раздавал…

— Так то старый был. А новый — совсем другое дело. Видно, кровь в нем дурная. Помнит еще бесовские времена, не глядите что в университетах ученый, вот и тянется к этой ведьме, — Рыгор облизал пересохшие губы, добившись полного внимания хмельной компании. — А знаете что, помогу я вам.

Сегодня пан в город уехал. Так я ее потиху из замка выгоню, а уж вы не зевайте — гоните прочь по старой дороге отсюда. Не будет ее, так может и пан куролесить перестанет. Уснет в нем нехристь.

— Так! — без лишних возражений согласились мужики.

Рыгор разлил по кружкам горелку. Выпив на дорожку для храбрости, мужики двинули к замку. Управляющий оставил их в рощице, а сам отправился выгонять ведьму.

Купава грезила о чем-то далеком, глядя в окно, когда Рыгор вошел в ее комнату.

Глаза его все время бегали, выдавая крайнее возбуждение. Он выглядел, как человек, пошедший против совести, как будто ему было сильно не по себе от задуманного, но отступать было уже слишком поздно.

— Я вынужден просить вас покинуть этот дом, — подчеркнуто вежливо обратился он к женщине.

— Но пан Цагловский сказал… — недоуменно начала Купава.

— Он передумал. Вы должны уйти немедля или мне придется вас выставить, — избегая ее взгляда, настаивал управляющий.