Тусклый Свет Фонарей

Но её каждодневные посещения мудреца вызывали в нем раздражение, зависть и ревность, потому однажды, когда женщина вернулась затемно, он сильно избил её и запретил вновь подниматься в горы. Когда же она нарушила запрет, муж расправился с ней и бросил её тело в реку, а сам решился пойти к мудрецу и отомстить ещё и ему, но на полпути сорвался со скалы и погиб. Мудрец же, узнав, что случилось с его ученицей, вознес молитвы, и боги, услышав её, сделали даоску феей реки Лэн.

С тех пор она постоянно незримо присутствовала в этих местах и порой воочию являлась случайным путникам. Пострадав от человеческой жестокости, она старалась пресечь любые её проявления в своих владениях, не считая даже голод достаточной причиной для убийства живых существ. Опасаясь её мести, местные со временем полностью прекратили охоту, рыбную ловлю и даже вырубку деревьев там, где она хоть раз появлялась. Так что единственными, кто в эти холмы и пригорья продолжал забредать, оставались лишь редкие сборщики трав и отшельники.

Тропка привела меня на относительно пологий склон, а с него – на широкий уступ, поросший молодой травой, редкими цветами и цветущими деревьями – миндалем и дикими сливами мэй, в розовых кронах которых запутывались и сверкали рыжими искрами последние лучи заходящего солнца.

По обе стороны виднелись неровными серыми зубьями склоны Лэйбаошань[11], а прямо впереди зеленые холмы переходили в равнину, поросшую соснами, березами и дубами, и, сверкая, вдаль тонкой змейкой убегала река Лэн, над которой начинала сгущаться туманная дымка. Отчего-то это зрелище подняло со дна моей памяти четвертую и последнюю из известных мне легенд о Лэн Сяньнюй.

Хотя я и вспомнил её последней, многие считали именно её самой древней из всех историй о Речной Деве Лэн, ибо её относили ко временам Шанрэньфан или даже Пяти Царств, когда шанрэни ещё приносили человеческие жертвоприношения богам из числа Юаньлэй[12], и будто бы в те незапамятные времена местному речному духу-дракону принесли в жертву девушку необычайной красоты.