Тусклый Свет Фонарей

Другая легенда гласит, что в фею обратилась знатная женщина, кинувшаяся в воды реки, дабы избежать позора. Чаще всего, эту историю рассказывают о наложнице некого гуна[9], который впал в немилость. Его отправили на север, дав заведомо безнадежное, как казалось, задание. Гун взял с собой в поход любимую наложницу и, вопреки всему, с победой стал возвращаться в столицу. Когда об этом дошла весть до его недоброжелателей, те отправили отряд наемников, чтобы не допустить возвращения героя с победой, и этот отряд настиг гуна как раз у переправы через реку Лэн.

Другие же уверены, что то была двоюродная сестра императора Бэй Баоцуньжэ[10], руку которой отверг шаньюй жунов: не выдержав такого позора, она предпочла утопиться. А часть считает, что то могла быть дочь последнего короля Гичёгукто, та самая, благодаря которой шанрэни будто бы завладели мечом…

«Что ж, сянь Мэн, велите с вами подниматься?» – прервал мои мысли Сяодин, снимая с лошади поклажу.

«Нет, разбивай бивак. Подниматься должен лишь один. Скоро смеркаться начнет, и мне надобно будет видеть огонь, когда я стану спускаться», – ответил я и принялся сам извлекать из тюка то, что следовало мне взять с собой. Покончив с этим, я дал помощнику последние перед подъёмом наставления и двинулся в сторону ближайшего холма.

Люди в том месте ходили редко, ибо давным-давно там запретили кому бы то ни было охотиться или ловить рыбу. И как писал тот маг, связывали это с другой легендой: на берегу реки Лэн примерно в этом месте поселилась женщина-даоска, мечтавшая достичь духовного очищения, просветления и бессмертия. И место это выбрала она неспроста, а потому что в горах жил великий мудрец. Оттого, что никто наверняка не мог сказать, когда происходили эти события, тем мудрецом порой называли даже Восьмого Великого Бессмертного – Лао Юминя, потомком которого считают себя люди из рода Йе.

Каждый день рано утром женщина стала уходить к мудрецу, а возвращаться на закате. Это злило её мужа, и они постоянно ссорились от этого. Сам он оказался плохо приспособлен к практике дао, но до поры до времени не мешал жене, надеясь, что та сумеет достичь бессмертия сама, а после наделит им и его.