Тусклый Свет Фонарей

Маранчех и прежде время от времени грезилась мне, но с тех пор, как я возвратился из Сяопэй, я видел её в своих сновидениях раз в несколько недель.

Всё началось на одиннадцатый месяц минувшего года. После тяжкого дня я лёг спать, и мне снилось, будто я бреду по ведомственному коридору, мнусь в нерешительности перед дверью самого цзими гувэнь[4] и, наконец, вхожу к нему и даже успешно разрешаю все свои вопросы, а после вновь выхожу в коридор и подхожу к двери, за которой должна бы находиться лестница. Но вместо лестницы я оказываюсь во дворе дома Бучхи, смотрю по сторонам и вижу Маранчех.

Она подходит ко мне, берет за руку и уводит к пристани озера Донг, и вскорости мы наслаждаемся долгой лодочной прогулкой и беседами обо всём на свете. Проснувшись, я всё дивился тому, сколь правдоподобен и приятен был тот сон.

Недели три спустя мне снилось, что я вновь беседую с Маранчех, покуда она прядет. Комната выглядела бедно, но я так увлекся разговором, что вскоре перестал замечать это. Помнил лишь, что она спрашивала меня о том, какие испытания выпали на мою долю за минувшие месяцы, и я рассказывал и о случае в Юаньталоу, и о том, что приключилось по пути к старинным башням, и о том, что таилось в них самих.

Маранчех не отрывалась от веретена, и я бы даже усомнился, что она слушает, кабы не её кивки. И лишь, когда я заговорил о Сяопэй, она подняла голову и, отложив свою работу, стала слушать внимательно – стоило мне заговорить о том, что там мы с мастером Ванцзу столкнулись с хули-цзин. А потом я засмущался, вспоминая всё то, что произошло, и проснулся.

И вновь поймал себя на том, что этот сон казался мне необычайно живым. Я даже шутливо осведомился в письме к Маранчех, не практикуется ли она в какой магии, что мне стало видеться такое, но она сухо написала, что не стала бы так рисковать, и более я о том речи не заводил.

Но уже на Праздник Фонарей она приснилась мне вновь и выпытала-таки у меня всё, о чём спрашивала сновидением ранее, а под конец спросила:

– Что, взволновала тебя эта лисица?

– Немного, – алея, признался я, но тут же добавил: – Но куда больше хотел бы я узнать, кем была она прежде, что сделало её такой, и чего она в действительности хотела.

До того беззаботно-веселая Маранчех вмиг стала серьёзна, опустила глаза и сказала: «Всему своё время, Байфэн. Быть может, однажды тебе это откроется». И после этого я вновь пробудился, и не видел её более во сне до той ночи с двадцать четвертого на двадцать пятый лунный день.