Скиталец: Воробьиные ночи

Она приносила и расставляла блюда с разогретыми или только-только приготовленными кушаньями, подливала отцу квас, резала и раскладывала по мискам зелень. Матушка звала её Любава, и имя ей удивительно подходило. Это была стройная, изумительно красивая девушка с рыже-русой косой до поясницы и скромным взором васильковых глаз. Увидев, что Морен наблюдает за его дочкой, староста свистнул ей, подозвав, как собаку.

— Иди лучше животину покорми. Или пряжей займись! — приказал он, чуть понизив голос, когда дочь подошла к нему.

Девушка кротко поклонилась отцу, затем гостю, и удалилась почти бегом. Морен проводил её взглядом и спросил:

— Ваша семья к нам не присоединится?

— Нечего девкам за мужским столом делать. Тем более, когда у них разговор.

Морен ощущал себя неуютно. Брослав категорически отказался что-либо обсуждать, пока они не начнут обедать, но продолжал сверлить его взглядом. Это был крепко сложенный мужчина с широкими плечами и мощными, мозолистыми руками кузнеца. Русые с медью волосы он собирал в косу, а грубое лицо его украшала густая, округлая борода.

Когда хозяйка поставила между ними большое блюдо с румяным гусем, Брослав велел жене забрать детей и оставить их одних. Голыми руками оторвав ножку, он положил её себе на тарелку и бросил сверху горсть крошеной петрушки. Морен к еде не притронулся, и когда староста это заметил, то свёл брови и прогремел:

— Поешь! Чтобы потом не смели говорить, что я не гостеприимный.

— Я к вам всё-таки по делу.

— И что? На голодный желудок дела не делаются.

Он кивнул на зажаренных до золотистой корочки карасей, посыпанных лучком, и добавил с теплотой в голосе:

— Моя готовила. Уж не знаю, в чём она их жарит, но хрустят, всё равно что хворост! А гуся дочка моя запекала. Лучше неё в Теменьках никто не готовит. Она яблоки мёдом обмазывает.

Когда так уговаривали, отказать было сложно. Морен снял с рук перчатки, положил их на стол и вытянул из-за ворота нижний край маски.

— Человек всё же?

— Как вам угодно.

— Да плевать, раз за тебя Церковь ручается. К тому же, ты у нас уже бывал и помогал нам. Только давно это было, я тогда ещё сопляком был. Сам я тебя не видел, но бабка мне рассказывала, что ты в два человека ростом и с пастью, как у собаки.

Морен промолчал и Брослав, как это часто бывает, додумал всё сам.