Скиталец: Воробьиные ночи

Староста, выслушав весть, сплюнул себе под ноги и пошёл разбираться, а Морен увязался следом.

У дома уже собралась толпа зевак, окруживших двор несчастных со всех сторон. Казалось, поглазеть на чужую беду собралась вся деревня и особое внимание привлекало обугленное дерево — корни его так и остались в земле, но расщепленный ствол разломился на две половины, одна из которых и упала на крышу. Пока Брослав вёл разговор с мужиками, среди которых были и знакомые Морену лица, сам он стоял поодаль, в тени рябин, и прислушивался к шепоткам, доносившимся из толпы:

— Будь то кара Божья, молния бы в дом ударила.

— А он-то пошто?

— Давеча Синка с ним к ведьмачу ходил, из-за жены ругался. И вот на тебе, вчера ругались, а сегодня вон оно!

— Так чё ж тогда не на Синку кару послал?

— Мало ли, как оно там было, мож он за друга вступился, нагрубил, ведьмачу и не понравилось.

— Одни беды от него, грозы уж вторую неделю. Так и посевы сгниют.

— Хочет, чтоб мы с голоду к нему на поклон пошли.

— Я видела, видела, как ночью в дерево то молния ударила. Он это!

— Скиталец!

То был староста. Выйдя из толпы, он подозвал Морена грозным приказом и отвёл его в сторону. Говорил он с ним понизив голос, но слова его звучали твёрдо, давая понять, что возражений он не потерпит:

— Ведьмач должен убраться из Теменек!

— Вы тоже считаете, что это он? Ни одному человеку…

— Дерево, может, и не он повалил, — перебил его Брослав. — Сам я не видел, а бабам на слово верить — себя не уважать.

Морен не стал спорить, зная, что бессмысленно.

Пока он шёл по деревне, ему на глаза то и дело попадались мёртвые воробьи. Они лежали под заборами домов и у корней деревьев, в рытвинах от телег да под стенами хат и пристроек. Одного у обочины дороги пожирал мшисто-рыжий кот. Когда Морен проходил мимо, тот зарычал на него, защищая добычу. От вида почивших птиц холодок пробегал по коже.

Морен пересказал Каену случившееся, разговоры людей и слова старосты. Тот, ожидаемо, не пришёл в восторг.

— Это даже не смешно! — возмутился он. — Сдались мне их посевы! Дожди, грозы?! Сейчас середина лета!

Он расхаживал из угла в угол, сопровождая каждый шаг новыми ругательствами.

— Из принципа теперь отсюда не уеду! Да я этого Синьку в глаза никогда не видел! Пересижу дожди, и эти невежды убедятся, что я тут не причём.