Оратор

Впрочем, одно лишь бесконечное проживание когда-то случившихся событий Демосфена теперь уже не устраивало. Он вносил в них те или иные правки, а после просматривал, как это отразится на всей его дальнейшей жизни, что в ней изменится и в каких пределах.

Демосфен сотни раз возвращался к тем своим счастливым дням юности, когда они с Иолой были вместе. Он вновь и вновь переписывал различные события. Порою до глубокой старости счастливо проживал со своей возлюбленной, со своей прекрасной Фиалкой. Они были счастливы и наслаждались этой жизнью вдвоём.

Пили друг друга, словно живительную воду в жаркий полдень. У них рождались дети. Потом внуки. Эта жизнь существовала только для них, и они наслаждались ею до последнего мгновения.

Вновь и вновь пробовал Демосфен сохранить свою Иолу. И всё вроде бы получалось. Но, по мере того, как его личная жизнь становилась счастливей, весь окружающий мир погружался во тьму запустения и хаоса. Как Демосфен ни старался совместить своё личное счастье и благополучие окружающих его людей, ничего у него из этого так и не выходило.

В конце концов, с болью в сердце, он вынужден был отказаться от этой затеи. Видимо, так уж решили боги, что Демосфену сейчас приходилось выбирать между жизнью со своей единственной возлюбленной и судьбою его собственного мира, который он, как теперь вдруг оказалось, столь же трепетно любил.

Демосфен ещё раз прожил одну из самых счастливых жизней вместе со своей Иолой – из тех, которые ему только удавалось воссоздать. Теперь он смотрел на её уже подёрнутое сеточкою мелких морщин, но всё такое же родное лицо.

Заглядывал в глаза и убирал со лба мягкие тёмно-русые, чуть подёрнутые сединой волосы. В этих голубых, словно утреннее небо глазах он видел ту свою молодую Иолу, которой он когда-то лишился.

– Я буду помнить тебя всегда. Вот такой. Каждое мгновение своей жизни.

– Ты уже уходишь? – Иола чуть приподняла голову с подушки и её волосы, впитавшие в себя запах морского прибоя, скользнули по обнажённым плечам.

– Да, любимая. Мне нужно идти.

– Но ведь ты скоро вернешься? – луч утреннего солнца заплясал у Иолы в глазах, и она прикрылась от него рукой.

– Конечно, я обязательно вернусь. Ведь ты всегда со мной, ты же знаешь, – Демосфен нагнулся, поцеловал жену в губы и не оглядываясь вышел из комнаты.

Он не соврал. Иола всегда была частью его самого. Возможно, лучшей частью. Так оно и останется. Она позволит ему сохранить самого себя. Только отныне он сможет к ней возвращаться лишь в своей памяти.