Оратор

Они же просто великодушно не замечали его, как, наверное, не замечают океанские киты мелкую рыбёшку, проплывающую неподалёку. Вероятно, для этих левиафанов даже его боги выглядели не более чем забавными светлячками. Это был большой мир. Но сейчас Демосфена интересовало лишь то, как ему правильно сложить мозаику из мгновений его собственной жизни.

Дар, который когда-то разглядел в нём учитель, внутренняя искра, временами пробуждавшаяся и ранее, теперь, словно вспыхнувшая новая звезда, уже вошла в полную силу и подобно береговому маяку помогала находить верный путь к намеченной цели.

Демосфен уже прекрасно понимал, что если что-либо менялось в его судьбе, то точно так же постепенно изменялся и мир вокруг. Маленький камешек, в конце концов, обрушивал целую лавину. Но ему было важно, чтобы эта лавина сошла именно там и именно тогда, где и когда возникала необходимость. Вот поэтому он просматривал сейчас тысячи разных вариантов, каким образом сделать так, чтобы тот мир, который он любил всем своим сердцем, остался столь же прекрасным, каким он его помнил с детства.

Демосфен словно художник наносил кистью несколько мазков на своё незавершённое произведение и, отойдя в сторону, разглядывал, что из этого получилось. Ему был необходим лишь тот уникальный и неповторимый вариант, в котором сплелись бы воедино все намеченные жизненные линии. Он собирался исполнить единственно возможный шедевр, объединяющий в себе целый мир.

Перед взором Демосфена мелькали фрагменты прожитой жизни – детства, юности, зрелости, самых последних лет. Картины возникали не последовательно, как это было в реальности, а вперемешку – из детского возраста он перескакивал в зрелые годы, а из юности вновь в детство. Демосфен перемешивал эти фрагменты словно блестящую гальку на морском берегу, оглядывая мысленно со всех сторон – то-то удалял, что-то подправлял, прежде чем выложить на песке новую причудливую панораму лабиринта.

Вот он вновь увидел Иолу – свою единственную любовь, навсегда утраченную в далёкой юности, в честь которой он много лет спустя назовёт свою дочь, чтобы так же потерять. Но это где-то там, в обычной реальности юность была далёкой, а любовь навсегда потерянной. Здесь всё обстояло совершенно иначе. Он мог бессчётное число раз не просто просматривать, но и вновь проживать эти эпизоды своей жизни.