Оратор

И клянусь Дионисом, когда в них речь заходила обо мне, я с большим трудом сдерживался, чтобы немедленно не отправиться воевать с этим злосчастным Филиппом! Казалось, ещё немного, и я, подхваченный воодушевлением, наброшусь на этого негодяя и задушу собственными руками. Сам даже не знаю, что меня тогда спасло, когда мои же руки уже тянулись к собственному горлу, – Филипп вновь широко улыбнулся. – Друг Демосфен, ты многому меня научил. Да что там, ты изменил само моё существо! Твои слова уже сделали меня лучше. Если же я буду слышать их чаще, то возможно, заключённый в них свет озарит и мою беспокойную душу.

Сейчас я поднимаю этот кратер за тебя и твой великий дар слова! Пью за тебя, друг мой!

Филипп осушил кубок до дна, издал победный рык и с размаха бросил опустевший сосуд на пол так, что тот, сильно погнувшись, запрыгал по мозаичному полу.

– Пью за тебя, друг мой! – утерев рот ладонью, произнёс он, повернувшись в сторону Демосфена и лучезарно улыбаясь. Глаза басилевса при этом оставались внимательными и серьёзными, словно скрывая в своей глубине опасного хищника, готовящегося к прыжку.

Демосфен выглядел совершенно невозмутимым. Он кивнул Филиппу, чуть улыбнувшись в ответ, хотя внутри него всё бурлило и клокотало от возмущения. Ему казалось, что не только он сам, но и все вокруг прекрасно понимают, что македонский царь, изображая из себя безобидного шута, откровенно над ним издевался. Демосфен аккуратно собрал кусочком хлеба лежавшую на его тарелке тушёную рыбу, и положил в рот.

– Спасибо тебе, любезный наш хозяин, – Демосфен чуть приподнялся со своего ложа, держа в руке наполненный услужливым рабом кубок.

– Гостеприимство твоё не знает границ. Уже так много было сказано тобою столь красивых и приятных слов, так много даровано замечательных и щедрых обещаний, что, казалось бы, лишь ими одними я могу теперь упиваться, припоминая каждый раз перед сном. Что же будет, когда я увижу дела, которые за этими обещаниями последуют? Ведь у любого честного человека за словами неотступно следуют и дела. Я поднимаю этот кубок за твоё гостеприимство и за воплощение твоих чудесных обещаний в жизнь – пусть они будут столь же впечатляющими, как и слова!

Оратор немного отпил из кубка и поставил его на стол.

– С твоего позволения я немного прогуляюсь по твоему парку, – сказал Демосфен, обернувшись в сторону Филиппа и поднимаясь с ложа. – Здешнее вино хорошо, но для меня, пожалуй, уж чересчур крепкое.

– Да, вино у нас действительно крепкое, как и наша дружба.