Вопреки богам

И только тогда, как подошедший последним мужчина тронул его за плечо, охотник поднял взгляд.

– Вот, поешь, твоя добыча как всегда вкусна, – из ночной темноты сверху на него смотрел Асмаррах, запыленный, но вполне веселый. В руках он держал дымящуюся плошку с похлебкой. – Мы их так и не догнали… А потом я доехал до самых предгорий. Маартас шлет тебе привет…

Темные глаза царевича вдруг потухли.

– Ты извини меня, Кайлас, – помолчав, продолжил он. – Совсем скоро я снова поеду в Ассубу, и у нас будет достаточно еды.

Клянусь, тебе больше не придется охотиться на лошадей, если ты сам того не захочешь.

Темноволосый великан улыбнулся и принял миску.

– Да я не жалуюсь, командир. Это все так, стариковские байки. Мои ребята и без меня уже справляются. Славные бы из них охотники вышли, да степняки всю добычу распугали! Ты сам-то сядь, скачешь, словно заяц, целый день. Мархаш посты расставит, да и я встану, будь спокоен!

– Не называй себя стариком! Я еще ни разу не победил тебя в схватке! – в шутку вспылил Асмаррах, плюхаясь рядом с охотником и намеренно задевая того плечом.

– А это, юноша, называется опыт! – фыркнул тот, поднося ложку ко рту. Несмотря на все старания командира, он не пролил ни капли.

– И еще то, что ты весишь, как бык! – беззлобно съязвил молодой полководец, приваливаясь к боку своего соратника.

– Так быка ты побеждал не раз. Значит, дело в другом. С человеком сражаться хитрее надо…

День выдался тяжелым и богатым на впечатления, но именно сейчас, сидя рядом с Кайласом и слушая его низкий голос, самирский наследник почувствовал себя полностью защищенным и почти счастливым.

Он вытянул ноги, закрыл глаза и заснул.

шулмасы* - злые ночные духи, обитающие под камнями в степи.

астангэ** – титул предводителя народа Шааху-Мере, военного вождя племени

Глава 2. Когда небо не слышит

Карешское царство, Ассуба. Царица Юилиммин-аша

Бездонно-синее небо над светлыми стенами дворца больше не казалось немыслимо-волшебным, как в детстве.

Тяжелые, набухшие дождем холодные тучи не могли развеять безнадежного, выпивающего душу отчаяния, что охватило ее уже через несколько дней после «возвращения». Ощущение клетки, плена, но никак не дома и свободы, полная безысходность, смешанная с беспомощностью.

Молодая царица Кареша нынче постоянно ловила себя на мысли, что все и всё вокруг ее раздражают. Дворцовые слуги и приближенные казались грязными, вонючими, какими-то блеклыми и обреченными.