Вопреки богам

Шамунт нашел взглядом Уммата-абу и незаметно показал тайный знак. Теперь следовало тихо удалиться и поджидать единомышленника в условленном месте. Царский распорядитель позаботится о том, чтобы бывший десятник проследовал за ним.

***

Спустя полчаса в одном из дальних покоев дворца состоялся разговор.

– Я все понимаю, дорогой Уммат, но не кажутся ли тебе все эти перемены СЛИШКОМ большими? – Шамунт расположился у единственной крохотной отдушины, что заменяла в комнатке окно. Поведение юной царицы все не давало ему покоя.

– Да позволят мне сказать мудрейшие из мудрых свое слово? – вдруг подал голос стоявший истуканом у входного прохода Мальхат.

Старший из вельмож улыбнулся и тряхнул завитой бородой.

– Говори, воин, для того я и позвал тебя, – Шамунт еще раз кивнул для верности, но через мгновение, прищелкнув языком, добавил. – Не думал же ты, что тебя взяли как стража?

Бывший десятник замялся. Вероятно, именно это он и полагал.

– Ай! Смотри, дорогой Уммат, я снова прав! – старый советник хлопнул себя по бедру от избытка чувств.

– Вот он, наметанный глаз!

Второй вельможа, в обязанности которого прежде входило сопровождать юную царевну в большом дворце, тоже улыбнулся.

– Мальхат-ина, скажи свои слова прежде моих. Не бойся, мы не причиним тебе вреда. Наши сердца бьются только на благо Кареша! – молвил он.

Бывший десятник дворцовой охраны еще раз поклонился и заговорил:

– Как вы знаете, я шел во главе десятка, что наш владыка, да прибудет он в милости у Всеблагой вечно, отправил за сиятельной Юилиммин-даши.

Я видел ее тогда в первый раз, и она не уступала иным мужам в разуме и выносливости. Сиятельная своими руками спасла жизнь моему родичу Асмату. Сегодня я не увидел этой девушки, – мужчина опустил голову, давая понять, что закончил.

– Ну, если так, теперь скажу я, – Уммат-аба пару раз погладил свою завитую в тугие кольца бороду. – Я дольше всех вас знаю царицу. Поверьте, до той страшной болезни, что случилась с ней год назад, она была почти такой, как сейчас. Просто при владыке нашем, да будет он в вечной милости Всеблагой, сиятельная Юилиммин-даша была почтительна.

Но я знаю от ее кормилицы, что царевна всегда была склонна к истерикам и надменна. По разумению моему выходит, что от той хвори полностью излечилась она. Но власть – она не делает краше. Теперь же мы ясно видим это.

– Но постой, почтенный! Уж не думаешь ли ты, что прилежание в науках, острый ум, все это было от болезни или из почтения? – Шамунт не верил речам своего соратника.