Вопреки богам

– Будь по твоей воле, продолжим, – владыка еще раз мельком глянул на мать, но та уже замерла в своей обычной утонченно-скучающей позе, приготовившись слушать.

– Я услышал твои оправдания, сын, и счел их смешными. Эти люди смеют не уважать тебя, а значит, и меня. Такое не должно случаться! – в голосе Асармериба снова прорезались нотки гнева. Вены на шее вздулись.

– В том, что я покинул Кареш, нет для тебя постыдного, повелитель. Но я понимаю твой гнев. И если желаешь наказать – накажи меня.

Великий завоеватель и грозный владыка Самира с явным интересом рассматривал лицо своего наследника.

Такое спокойствие не было характерно для горячего и скорого на руку Асмарраха. Что же с ним приключилось менее чем за год? Не успели на полях вызреть колосья, а от прежнего сына-бунтаря остался только упрямый взгляд. Или это хитрая игра? Не подучил ли его кто?

– Ты слышала, мать моя? Ты слышала, что несет этот мальчишка? – вскричал он. – Хочешь наказания? Что ж, изволь! Не знаю, какими чарами околдовала тебя эта жрица, но я сумею отрезвить!

– Приму все, что пожелаешь, повелитель.

Но не проси меня поднять меч против Кареша. Это теперь и моя земля – я пролил там свою кровь. Это земля моего сына. Однажды он вернется и примет ее под свою руку! – глаза царевича на мгновение вспыхнули огнем и потухли.

– Примешь любое наказание, а сам ставишь условия? Может, я не знал твоей матери, и ты сын базарной торговки?!! – правитель Самира вскочил с кресла и шагнул к наглецу. Тяжелые украшения на шее и груди колыхнулись и гневно зазвенели.

Несмотря на свой немаленький рост и крепкое сложение, Асармериб понимал, что уступает отпрыску в силе. Молодой мужчина смотрелся легче, изящнее, но под тонкой шерстяной канди были только мускулы. И не удивительно – все время на коне, не расставаясь с мечом. Складный вырос звереныш, только уж больно зубастый!

– Да, повелитель. Не пойду в Кареш и тебе не позволю! Разве только убьешь меня, – тихо подтвердил царевич.

– Ты не смеешь ставить мне условий! Никто не смеет! Думаешь, некем тебя заменить?! – лицо и шея Асармериба побагровели от гнева.

Более слов задевало, однако, что бесстыжий малец смотрит ему в лицо, словно равный!

– Некем, владыка! Разве, что Мальнаара теперь любят в войске? Может это он по первому твоему слову поражает врагов?– взгляд Асмарраха пылал, едва ли не обжигал. Было хорошо заметно, что царевич сдерживает себя из последних сил. – Если это так – убей меня! А если нет - поверь мне.