Вопреки богам

Так зачем противиться? Зачем обрекать себя на мучения? Служи мне во всем и, может быть, я подарю тебе чуть больше времени в этом мире, – начал торговаться он.

Я воспряла духом. Если кошмар пошел на контакт, значит, он не всесилен.

– Именем Иинат, заклинаю – изыйди!

Надо продолжать манипуляции с заклинаниями, вдруг поможет? Бог, конечно, древний, но и на них управа есть. Тем более, что все это может оказаться лишь плодом моего больного воображения.

– Сгинь! Именем Иинат заклинаю, рассыпься!

Эрнааля явно беспокоило упоминание Всеблагой.

Он осторожничал и уже не рисковал касаться, словно ожидая кары.

– О Аннан, дай мне силы! – возопила я, вспомнив, что являюсь посвященной и этого культа.

Демон поморщился, упоминание Серебрянорогого супруга богини его определенно не порадовало. Зато внезапно развеселило меня.

– Во имя луны! – мстительно подумала я, мысленно складывая руки в известном жесте. – Изыди!

Уж не знаю почему, но мой ночной гость отпрянул как ошпаренный. В то же мгновение волна дикого ужаса хлестнула меня.

Картинка перед глазами поплыла, заливаемая ярко-белым светом, исходящим откуда-то из-за изголовья ложа. Последним, что я запомнила, был истошный крик, вероятно, мой собственный.

Глава 17 Грани дозволенного

Ассуба, Юилиммин

В себя я пришла только утром. Кто-то заботливо перенес меня на ложе в покоях и укрыл. Вероятно, час был очень ранний, так как до моего слуха не доносилось тех обычных звуков, какими наполняется дворец после пробуждения слуг.

Поднимаясь с постели, я задела рукой одну из шкур, служивших одеялом, и поморщилась от боли.

На правом предплечье, почти у локтевого сгиба, кожа была красной, словно от ожога. Только вот откуда он? В голове немой кинохроникой всплыли ужасы ночи и визит потустороннего создания. Неужели это не сон?

Спустив ноги на холодные плиты пола, я села. У входа на стуле, скрючившись, спала Нинтах. Ее темные волнистые волосы выбивались из-под покрывала и красиво блестели в утренних лучах солнца. Почему она здесь?

Доковыляв до жрицы, я аккуратно тронула ее за плечо, и та моментально открыла глаза.

– Доброго утра, Нинтах. Почему ты спишь тут?

Жрица странно смотрел на меня, словно не узнавая спросонья, а потом поднялась и поклонилась.

– Да прибудет радость Всеблагой над сиятельной Иитари-а-Н’кар-Ишаат. Скажи мне, хорошо ли все в тебе? Хороши ли твои дела? – с подозрительным смирением и почтением произнесла она, не разгибая спины.

– Еще не знаю, мудрая, надеюсь, ты мне об этом скажешь.