Вопреки богам

Темный сгусток перед глазами дернулся, еще немного уплотнился и обрел почти человеческие черты. На меня из бесконечности звездного неба глядели два холодных иссиня-черных глаза с аметистовым огнем внутри. Страх и восхищение вновь сковали тело, мешая дышать.

– Кто ты! – крик был единственным щитом против того непостижимого существа, что предстало перед глазами.

– Я – владыка ушедших, я – хозяин наветов, я – тот, кто превращает сокровенные помыслы в дела. Вы называете меня Эрнааль – господин желаний, разрушающий правду, – зашелестела холодным смехом темнота.

Едва различимый силуэт приблизился, обжигая кожу ледяным пламенем.

Внутри все оборвалось. Этот сон был невозможно реальным. Существо из Нижнего мира, владыка лжи и наветов был слишком близко. Это сковывало, лишая воли.

«Спокойно, спокойно, это всего лишь кошмар, – шептала я, словно заклинание, – сейчас успокоюсь, и он исчезнет. Соберись! Соберись и прогони эту тварь!»

– У тебя не хватит сил, ты уже совсем не та жрица! – снова прочел мои мысли ночной ужас.

– А, она обещала мне свое тело и тебя. Ты принадлежишь мне! Отданная Иинат, принимавшая ее, ты будешь моей усладой. Я буду наслаждаться долго, очень долго. А когда это бренное тело сгниет, ты придешь в Нижний дворец и будешь служить, как тысячи других, отданных мне. Так скорее ублажи своего владыку!

Непостижимая тень накрыла меня, приблизив свои ужасно прекрасные глаза, и словно заглянула в душу. Огненный холод стал горячим, плотным. Силуэт из тьмы дернулся, смялся и начал оформляться, имитируя человеческое тело.

– Так будет лучше? Так приятней? – спросила меня темная копия Асмарраха, склонившаяся над лежанкой. Ночной гость сымитировал каждую черточку самирского царевича. Только кожа осталась того самого глубокого темного оттенка, каким бывает небо после заката, и невозможные глаза.

– Пошел прочь! У тебя нет власти над той, что принадлежит Всеблагой! – крик заставил существо слегка отстраниться, силуэт дернулся, но вновь прижал меня, сдавливая горло.

– Покорись, смертная жрица, ты отдана мне! Покорись! – прошипели обсидиановые губы, и слова были столь же острыми, как вулканическое стекло.

– У тебя не надо мной власти! Взываю к той, что над всем, Великая Мать – будь мне защитой!

Темный бог снова отпрянул, но не отступил. Видя, что прямой контакт не получается, он сменил тактику. Я больше не чувствовала себя прижатой к лежанке, обжигающие прикосновения стали просто холодными.

– Человеку не дано спорить со мной, даже посвященной жрице.