Вопреки богам

Серебрянорогий ответил! На светлой стене, вскидывая к невидимым небесам тонкие руки, кружилась она. Казалось, он видит всполохи солнца на амулетах, белые одежды, летящие по ветру. Словно бы она вновь просила его: «Остановись!», - как тогда в ущелье Врат.

Руки и ноги делали свое дело, но разум далеко не сразу вернулся к нему. Он дошел почти до лагеря, прежде чем тяжелая пелена видений померкла.

Вечером, он разыскал старую жрицу и, как мог, поведал ей о своем «разговоре» с богом. Женщина внимательно слушала, потом долго молчала, покусывая тонкие губы.

Наконец, тяжко вздохнув, заговорила:

– В том, что это вещее видение, сомнений нет, но вот его смысл… Если бы не создания с той стороны, я бы немедля повернула, но они все время идут позади. За тобой или за ребенком, но идут след в след. И избавиться от них сложно. Надеюсь, Боги твоих земель помогут отвратить их, а потому говорю – иди вперед. Иди, не оглядывайся. Можешь не послушать меня, но я желаю добра. Милосердная Иинат да не оставит и поможет!

– Но это видение, этот танец! Она звала меня, что если я упущу шанс? – голос самирского наследника был встревоженным.

– Может, и так, может, и так… – задумчиво проговорила старуха и вдруг впилась в него своим прозрачным острым взглядом. – А ты больше ничего не забыл мне рассказать, царевич?

Ее голос звучал жестко и холодно, словно в момент наполнился льдинками.

– Я не смогу помочь, если не поведаешь мне всего, что происходило при рождении твоего сына.

Как угадать, отчего владыки Нижнего мира так интересуются живыми? Пусть ты и наследник, но пока не царь и не жрец, чтобы стать им интересным. Значит, дело в мальчике…

Асмаррах тяжело вздохнул и с мольбой посмотрел на старуху. Он, как мог, запрещал себе думать об этом, но женщина была непреклонна.

– Или я знаю все, или, клянусь именем Милосердной, не смогу помочь!

Пришлось говорить, с каждым словом заново переживая кошмар.

Теплая ночь с мириадами мерцающих звезд стелилась вокруг, где-то в еще не выгоревших от дневной жары травах стрекотали насекомые.

Слабый ветер трепал легкие, как пух, седые волосы жрицы, забирался под полы одежд, но Каи сидела неподвижно, словно оборотилась в камень. Наконец она моргнула, пожевала сухими губами и произнесла:

– Когда вывел вола из-за стены – и слепой увидит… Не нужно жалеть меня, мальчик, плачь о себе. Та, что была тебе женой, думаю, заключила договор с той, что нашла осколок.