Вопреки богам

Это ты должна бы запомнить! – быстрыми шагами мужчина дошел до коридора и кликнул охрану. Не успели стихнуть отзвуки его слов, как послышались спешащие шаги.

– Не будет по-твоему! – упрямо произнесла карешская владычица, проваливаясь в тяжелый сон. Измученный организм брал свое.

А во сне ей привиделась темная вода, по глади которой скользила серебристая слепая рыба. То, что она незряча, девушка поняла с первого взгляда. Прозрачные плавники вздрагивали, оставляя на воде круги и рябь, из которых собралось изображение той, что властвует во тьме.

Образ Тиссерит был как всегда темен и едва уловим. Темные волосы богини шевелились, превращаясь в рябь, глаза и губы складывались из темных пятен.

– Твой супруг опасен, ты знаешь? – прошелестело холодом в голове.

– Он человек и не сможет помешать, о повелительница судеб! Я позабочусь обо всем, ты получишь свою жертву, как только придет срок! Я отдам младенца, и это тело, только перенеси меня! Только там я могу жить и не бояться…

– Я всегда исполняю договоры со смертными.

– Я сделаю все, что смогу, владычица, только не лишай меня милости! Я преклоняюсь перед могуществом твоим и покоряюсь! – даже во сне Юилиммин ощутила, как заледенели пальцы от божественного прикосновения.

– Ты действительно умеешь служить! – голос Тиссерит заполнил каждый уголок сна. – И чтобы поддержать твое стремление, я покажу тебе ее – ту, что носит твоего ребенка!

Рыба всплеснула хвостом, и поверхность темной воды сделалась подобна зеркалу.

***

Юлия Владимировна, наше время

Пустая холодная песчаная равнина продувалась ветрами от края до края. Скрюченные тамариски и саксаулы тянули свои пыльные корявые ветви к холодному небу, но для меня все это казалось волшебным сном.

Я, словно ребенок, радовалась каждой сухой былинке, старому, сто лет не беленому зданию нашей базы и даже сельской администрации, нагрянувшей с проверкой.

Здесь можно почувствовать себя дома, ну, почти. Вглядываясь в ослепительную белизну пика Солоницкого, я думала об ином. О том, что и он, может быть, смотрит сейчас на эти снега, а находясь здесь, мы почти рядом. И плевать, что нас теперь разделяют тысячелетия, я сохраню его образ до конца своих дней.