Мертвец и эриль

Торгерд сидела на скамье, между братом Сэмундом и Асой, которая наотрез отказалась уходить домой, пока не разрешится дело с ясеневой палочкой. Она чувствовала себя плохо – ещё бы, после такого-то потрясения! – а потому была бледна и малоразговорчива. Если бы отец со старшим братом были рядом… Но они месяц как уехали в Гёталанд, решить какие-то дела с наследством тамошней родни, и раньше праздника Середины лета обратно их не ждали.

– Нужно узнать, как эта гадость оказалась под подушкой, – рассуждала госпожа Ингунн, расхаживая туда-сюда и поглядывая на палочку, что лежала на плоском закопчённом камне у очага.

– Мы перестилали постели два…нет, три дня назад. Да, верно, три: помните ворону?

Птица залетела в распахнутые двери, когда из покоев выносили на просушку соломенные тюфяки. «Лови, лови!» - первой закричала маленькая Торве и кинулась за вороной; её братья, не желая ни в чём уступить девчонке, побросали подушки и тоже присоединились к «охоте». Дети и подростки бегали, визжали и хохотали, женщины напрасно призывали их к спокойствию – в общем, суматоха поднялась изрядная.

Даже Аса и Торгерд, взрослые девушки, ненадолго поддались весёлой суете.

Ничего не соображая, как видно, ошалев от громких голосов и машущих рук, ворона металась по покою, суматошно хлопая крыльями и натыкаясь на стены, пока наконец не сообразила вылететь через дымовое отверстие в крыше.

Тогда её появление доставило всем обитателям Эсагорда немало смеха, но сейчас, после ясеневой палочки под подушкой, это происшествие уже не казалось Торгерд ни пустячным, ни смешным.

Может, ворона предвещала беду, а они и не заметили дурного знака?

– Надо припомнить, кто из чужих заходил с тех пор, – сказала госпожа Ингунн.

Думать, что в колдовстве замешан кто-то из домочадцев, не хотелось никому.

– Осгрим-рыбак позавчера приходил, – поразмыслив, ответила Торгерд.

– Приходил, корзину трески принёс, – подтвердила Аса. Её за чужую посчитать было никак нельзя: с самого детства она крепко дружила с Торгерд и часто бегала в Эсагорд, выискивая любое, даже самое пустячное, дело к его обитателям, а найдя – подолгу задерживалась в усадьбе.

Замечая иногда, как Аса смотрит на её младшего брата, Торгерд подозревала, что не в одной только дружбе дело, но предпочитала помалкивать о своих догадках.

– Думаете, это и впрямь Осгрим-рыбак? – спросил молчавший до того Сэмунд. – Но зачем ему наводить порчу на Торгерд? Странно всё это.