Мертвец и эриль

Получился будто маленький пир: никто не упрекнёт хозяек Эсагорда в неприветливости! Равно как и в невежливости – о деле они заговорили, лишь когда эриль вдоволь наелся, утолил жажду и сам спросил о докучливом мертвеце.

– И ведь не лежится ему в земле! Корову задрал, двух овец с ближнего пастбища унёс, – жаловалась вполголоса госпожа Ингунн. – Пастухи после заката и нос боятся за ворота высунуть. Если так дальше пойдёт, то все работники разбегутся!

– Неужели во всей округе не нашлось мужчины, который вышел бы против мертвеца? – участливо спросил Асмунд.

– Отец учил меня сражаться с людьми. Не с мертвецами.

– Разумные речи, – кивнул эриль. Торгерд из-под полуопущенных ресниц разглядывала его: девушке не пристало пялить глаза на мужчин, но ведь не каждый день в Эсагорде бывали такие гости! Она сразу заметила на его груди пёстрый шнурок с большой костяной бусиной. Странный оберег, но кто их знает, этих эрилей?

Перехватив любопытный взгляд Торгерд, Асмунд едва заметно улыбнулся ей и сказал:

– Я могу избавить вас от Осгрима.

С того мига, как гость назвал своё имя, Торгерд подспудно, боясь признаться даже самой себе, ожидала от него этих слов. И, когда они наконец прозвучали, девушка испытала такое облегчение, словно с её плеч упала тяжёлая гора. Всё казалось таким простым, таким правильным: кто же ещё может совладать с мертвецом, как не эриль?

Госпожа Ингунн радостно всплеснула руками:

– Ох, наконец-то Один услышал наши мольбы! Но не думай плохого, эриль, мы заплатим за помощь.

– И рад бы сказать, – развёл руками Асмунд, – да боюсь, что у такой хорошей хозяйки всё в доме сочтено. Поэтому в награду попрошу то, что ты знаешь лучше всего. Твоё самое большое сокровище, госпожа.

Он повёл рукой в сторону скамьи, на которой сидела Торгерд, и взгляды всех домочадцев, последовав за его движением, скрестились на ней.

Жаль, что Аса сегодня не пришла, отстранённо подумала Торгерд. Подруге непременно бы понравилось: в последние дни жизнь Эсагорда напоминала саги, столь любимые Асой.

Не зная, что сказать, она молчала, и остальные молчали тоже.

– Я должна подумать, - наконец проговорила госпожа Ингунн.