Что я без тебя?

Александре ничего не оставалось, как пригубить вина. Рубиновая жидкость обожгла ей горло, и она чуть не закашлялась.

Тем временем герцог допил вино и снова дружески улыбнулся графу и его племяннице. Правда, Александре почудилось, что улыбка эта больше похожа на змеиную, если бы змеи могли улыбаться. Удивительно, но внешне по-мужски привлекательный герцог казался Александре каким угодно, только не красавцем. От такого человека хотелось бежать. И девушка необычайно обрадовалась, когда Сан-Монсальви, еще раз выразив свою радость от знакомства с госпожой Пелисье, отпустил их.

Александра вздохнула свободнее, как только оказалась на достаточном расстоянии от герцога. Изабель, ожидавшая в стороне, принялась расспрашивать кузину, какое впечатление произвел на нее Сан-Монсальви:

— Ты же знаешь, что его светлость не женат? И никогда не был. Он один из лучших женихов в государстве! Дамы мечтают, чтобы он обратил на них свое внимание! Удивительно, но в свете даже не ходят сплетни о его любовницах! Я слышала от своей подруги Луизы де Конти, что госпожа де Лавальер распускает в свете слух, будто бы была близка с герцогом! – Изабель произносила это, широко распахнув глаза в священном ужасе.

— Выставить себя любовницей герцога? Ради чего! Святые угодники, как же он красив! – кузина мечтательно посмотрела в сторону, где стоял Сан-Монсальви. — Ты заметила, как золотистый цвет камзола выгодно оттеняет цвет его глаз? Его светлость принадлежит к ближайшему кругу его величества! Отец говорил, что Сан-Монсальви позволено присутствовать при одевании государя!

— А мне красота герцога показалась отталкивающей, — тихо проговорила Александра на ухо Изабель.

— Скажу тебе откровенно: я бы не хотела долго находиться подле этого господина. И уж тем более стать его супругой!

Кузина взглянула на Александру так, словно та произнесла самую нелепую фразу в своей жизни, и решила сменить тему беседы. Она завела было разговор о виконте де Сен-Лю, и сейчас посматривающем в сторону девушек, однако в этот момент по знаку хозяина бала музыка прервалась, а слуги широко распахнули двери, приглашая гостей проследовать в обеденный зал.

— Господин герцог, — послышался низкий, перекрывающий общий гул голос Сан-Монсальви. – Мне кажется, что вы чересчур мягко действуете. Прикажите слугам вывернуть карманы!

— Сударь, прошу вас, не надо портить праздник, — увещевал его светлость герцог Ангуанский.