Оловянное царство

Моя мать говорила мне…

Амброзий невольно поежился.

– …говорила, что подлец всегда выйдет сухим из воды, у честного же связаны руки и мешок на голове. К сожалению, тебе нужны друзья, чтобы выжить.

– На нее это очень похоже.

– Что?

– Ничего. Я привык справляться один. Не у всех в друзьях водится дочь императора.

– Вортигерн, Хенгист, Хорса, – Мирддин загибал на руке пальцы. – Килух. И я. Эта поддержка будет на пользу. За себя я ручаюсь – я не буду плясать от радости, если ты погибнешь, Аврелиан.

То же самое говорил ему Вортигерн, и Амброзию стало смешно.

Его сын недоуменно смотрел на хохочущего центуриона.

– Если моя поддержка кажется нелепой тебе…

– Нет, что ты, прости, – перебил Амброзий. – Я не о том. Я вовсе не о поддержке слуги. Ты хороший юноша, Мерлин, и ты не дурак.

– Тебе может помочь и золотая пташка Повиса, наша новая госпожа, – добавил Мерлин, но затем неловко замолк и споткнулся. – Но сдается мне… скоро ей самой нужна будет помощь.

Амброзий поежился, вспоминая их поездку с золотоволосой госпожой и Утером, приставания брата к жене императора и, что немало важно, их с Ровеной беседы на вересковой пустоши в дали от глаз посторонних.

Вортигерн не знал ни о чем из этого, а такие игры с императором были подобны играм с огнем. Он честно выполнял данное Ровене обещание не говорить ее мужу, но с каждым днём это казалось центуриону опасной ошибкой. За сокрытие правды порой бьют больнее, чем за откровенную ложь.

– Что ты хочешь сказать, Мирддин? – отстраненно спросил Амброзий юношу.

В крепости было неспокойно, и он чувствовал это. Что-то терзало его разум где-то на границе сознания, где-то там начиналась еле заметная лавина новой напасти, и центурион не был в восторге, что юноша-ясновидец чувствует то же.

– Ты знаешь, сейчас много распрей в крепости, Аврелиан. Не все они связаны с привычной похвальбой и пьяными дрязгами.

Он помолчал.

– Спроси Килуха, господин. Спроси меня. Мы скажем тебе, о чем ведутся разговоры по углам, стоит лишь навострить уши. Тебе не всегда говорят правду, а ты лишь наказываешь за драки.

– Не испытывай мое терпение, мальчик.

Амброзий видел беспокойство на лице Мирддина, но тот даже не представлял сколь более сильные опасения бушуют сейчас в нем самом. «На чаше весов твоя голова, Аврелиан, – подумал он. – Ее уже примеряют, влезет она или нет.»

– О госпоже Ровене по крепости ползет недобрая слава, – наконец сказал Мирддин. – Каждый третий недобро ухмыляется, говоря о ней, и поминает вашу поездку.