Оловянное царство

Центурион до сих пор помнил тот взгляд – ни почтения, ни страха, ни злобы. Теперь этот человек предлагал ему помощь.

– Надо, чтобы солдаты тебе доверяли, – продолжал говорить ему Вортигерн. – Знаешь, как они тебя называют? Если отбросить прорву нелестных, то просто центурион и «Полу-бритт» – но никаких римских центурионов в моем новом царстве не будет. Будешь Амброзием Полу-бриттом. Солдатам не придется привыкать к новому прозвищу, а ты спустишься со своего разрушенного недосягаемого пьедестала сплошь из поваленных статуй и орлиного помета.

Я тоже буду звать тебя так, Полу-бритт. Через пару недель ты и сам не заметишь, как станешь для них человеком. Они неплохие ребята. И у них есть свои причины ненавидеть твой Рим.

Причины были у каждого третьего, это не новость и не обида. Амброзий пожал плечами.

– Как скажешь. Можешь звать меня так.

– Вот и условились. Полу-бритт. Ты бывал прежде в Повисе?

– Давно и недолго. Мало что помню.

– Неизвестность лучше, чем волочиться к Стене вслед за братом?

Амброзий вновь вспомнил резкий запах опавших перебродивших яблок Повиса.

Потом представил себе промерзшую землю рядом с Адриановым валом, жалкие остатки гарнизона в дырявых сапогах и с ни на что негодным оружием. Командира, который не ушел вслед за Флавием Клавдием лишь потому, что не обчистил все закоулки. Липкой паутиной на его мысли опустилось уныние, нищета и грязная, никому не нужная смерть.

– Да что угодно лучше, чем это, – ответил Амброзий.

Вортигерн рассмеялся.

– Я так и думал. Скажи, какая тебе корысть от Повиса? Пойми меня правильно. Да, я тебя убеждаю и обхаживаю так, как год назад не убеждал Утера в том, что у меня в кости не вплавлен свинец.

– Так ты шулер?

– Конечно, я шулер, Полу-бритт. Я солдат и за мной осталось пол легиона, сам-то как думаешь? Но вопрос был не про меня. Что ты ищешь в Повисе?

Амброзий задумался. Картина перед его мысленным взором стояла спокойная и самая заурядная. Новая и совсем для него незнакомая.

– Я хочу найти себе дело. На жалованье отстроить хозяйство и вызвать слуг из галльского дома отца. Взять себе молодую жену.

Вортигерн поджал губы, и они скривились на его лице тонкой змейкой.

– Надо же, – ответил он. – Надо же. Вроде это я три раза был в рабстве, но мыслит, как раб, здесь только Амброзий из Рима.

Он оскалился в широкой песьей улыбке и пришпорил коня.

– Ну и что ты теперь будешь делать? – крикнул он и обдал Амброзия дорожной пылью.