Оловянное царство

Невинным часто кажется, что они одиноки, но ты не поверишь, на их защиту встают потом десятки людей.

– У меня нет дочери, Аврелиан, – негромко проговорила Ровена и встала с мягкого вереска.

Амброзий вспомнил венок для царевны, выброшенный Моргаузой на скотный двор.

– И еще, – она обернулась. – Не говори моему мужу об Утере, Аврелиан. Вортигерн… очень неплохой человек, но о его жене не должны ходить слухи в первый же месяц. Солдаты, слуги – пусть, такие болтают всегда. Но не ты, не тот, на кого он привык рассчитывать в эти дни.

Будь мне другом, с Утером я справлюсь сама. На крайний случай с тобой.

Шелест женского платья затих. До его слуха доносились обрывки похабной песенки, которую распевали возле костров. Амброзий знал, что жена императора не поверила ему ни на миг. Все те доводы, утешения, что он с таким жаром ей говорил, что казались со стороны такими разумными и безукоризненными, разбивались вдребезги о женское чутье и его добытое бедами знание – брату ни в чем нельзя доверять.

Через пару дней к вечеру они добрались до крепости императора.

В дороге Утер изредка искал с ним ссоры, но лениво, бездарно и больше со скуки. Амброзий молчал. Он был на задании, пока еще на задании, но как только его люди пройдут через ворота Повиса, он сможет переговорить с братом по-свойски. Жена императора больше не искала его общества, чему он был крайне признателен.

– Сегодня на пиру, Аврелиан, я один с твоего позволения съем целую тушу оленя.

Обратно Амброзий ехал среди своих воинов. За ним на пегой кобыле увязался все тот же болтливый легионер, что ж, это было лучше, чем ничего.

В какой раз он вновь с нуля отвоевывал признание, положение и саму свою жизнь? Видно, в третий, а ему еще не было сорока.

– Желаешь объесть своего императора, Килух?

– Желаю, чтобы меньше досталось Утеровым отщепенцам, – охотно сообщил ему всадник. – Еще желаю выгнать отсюда всех саксов, кроме госпожи, разумеется, и одной молодки из ее свиты, к осени мы условились пожениться. Ну, и еще десяток ребят, конечно, может остаться.

Вся родня Килуха промышляла пиратством в Ибернии. Тот полжизни провел на службе у Рима, столкнулся с десятком налетов на побережье, посему костерил уладов с зеленого острова теми же словами, что и любой из старого войска.

– Пожелай еще, чтобы твои друзья не нагрянули следующим месяцем.

– Отдадим им Утера и дело с концом.

Амброзий посмотрел на брата, ехавшего в тридцати шагах от него. Видит небо, он никогда не хотел, чтобы все кончилось так.