Оловянное царство

Во-вторых, он ничем не испортил план императора – Утер решит, что каждое оскорбление принадлежит только ему и продиктовано личной враждой.

– А давно ли ты, к слову, стал хозяином севера? – продолжил он под одобрительный гул своих людей. – Разве пикты перестали захаживать в форт Банна, как к себе домой, каждую осень? То, что ты завалил в постель пару пиктских девчонок, не делает тебя покорителем севера.

– Ну, хватит.

Оба обернулись. Ровена спешилась и встала рядом с мужчинами. Она выглядела настолько смешно и неловко в своем светло-рыжем платье, со спутанными волосами.

Ее покачивало после долгой скачки, среди огромных, закованных в доспехи мужчин она походила на распушившую перышки курочку.

– Я – Ровена, сестра Хорсы и Хенгиста, жена императора Вортигерна, хозяйка Повиса и Кантия. Я рада приветствовать тебя, Утер, повелитель Стены, на землях моего мужа и господина и вдвойне рада приветствовать тебя от лица саксонских племен на этой земле.

Если так выглядела радость, то центурион не жаждал увидеть ее недовольство.

– Что ж, – он обернулся к Утеру. – Ты все услышал. Проявишь уважение моей госпоже?

Он помнил о словах Вортигерна на прощание. Он посланник, это верно, но любой закон оправдает его, если он побьет Утера за неуважение к жене императора. Заодно совместит полезное с очень приятным. Амброзий ожидал услышать от брата скабрезность и оскорбление, на крайний случай увидеть мрачную мину – так поступил бы любой обманутый жених – но вместо этого Утер расплылся в теплой улыбке и низко поклонился Ровене.

– Рад видеть тебя, госпожа, – он протянул руки и шагнул ей навстречу. Амброзий намеренно положил ладонь на рукоять меча. – Твои братья выбрали тебе достойного мужа, он сможет оценить твою красоту и твою прелесть. Жалею лишь, что не был на твоей свадьбе и не мог поцеловать новобрачную. Позволишь мне сейчас? По старой памяти, мы ведь были нареченными когда-то давно.

Он сжал ее ладони своими, наклонился и целомудренно расцеловал ее в обе щеки.

Амброзий заметил, какой злобой на мгновение блеснули ее глаза – но лишь на мгновение. Она была сестрой и дочерью вождей и прекрасно знала, когда стоит потупить глаза, когда дать отпор, а когда придержать кинжал в рукаве.

«Она не дура, – подумал Амброзий. – Это приятно.»

– Мои братья будут рады увидеть союзника, – невозмутимо отвечала хозяйка Повиса. Ненароком она старалась отцепить от себя лапы Утера.