Оловянное царство

Может, ещё позовём пиктов? Корсаров из Ибернии? Рабов из шахт с восточного берега? Насколько велика, по-твоему, эта веха в истории? Помнится, кто-то из людей Флавия Клавдия все ещё прячется в Галлии – позовём и их, объединим легион.

Лодегранс довольно оскалил зубы.

– Ты говоришь это как советник Вортигерна… Полу-бритт, или как обиженный братик?

Провокация была дешёвая, Лодегранс очень топорно хотел вызвать его на открытую ссору, но Амброзий знал, что тут надо действовать осторожно. Любой его ответ должен оскорблять непосредственно Лодегранса, а не всех «грязных саксов».

– Лодегранс?

– Да?

Хорса лениво выковыривал из зубов остатки обеда. Потом плюнул на пол:

– Либо тявкай погромче, либо заткнись. Тебя спросили, зачем здесь нужен повелитель Стены.

– Утер захочет узнать, не уменьшится ли его доля от шахты после союза бриттов с вами, бретвальды. Я знаю его. Он человек недоверчивый и у него много солдат.

– Значит поднимешь свою ленивую задницу и сам побежишь ему рассказать.

Лицо наемника перекосило, но тот пока промолчал. Этим и прекрасны союзы, подумал Амброзий, сразу видно, как по швам трещат все отношения. Хенгист и Хорса не испытывали к своему слуге теплых чувств, не испытывал и Лодегранс уважения к своим далёким вождям. Центурион вновь вспомнил слова Вортигерна о свободе и вседозволенности, царившей на острове – опасной и очень часто смертельной – бери, что хочешь, если достанет смелости, говорил ему солдат-император. Видимо, Лодегранс прислушался к этим словам.

– С Утером мы решили, – подытожил Амброзий и обернулся на Вортигерна. – Он остаётся на севере.

Достаточно было лишь незаметного, нетерпеливого кивка – пора было перейти к более насущным вопросам, но император мрачно смотрел в точку перед собой.

– Вортигерн?

Они с ним научились до странного ладить за последние дни. Не важно, что оба думали друг о друге: Вортигерн не неволил его ничем кроме приказа оставаться в Повисе, Амброзий же в свою очередь не поминал ему предательство и не пытался подрывать его власть.

– Мы пригласим Утера со стены Адриана в Повис, – мрачно проговорил император.

– Вот как?

На деле он хотел сказать много чего, но с губ сорвалось только это. Амброзий повернулся к нему.