Оловянное царство

Голос саксов выдернул центуриона из размышлений:

– Ну, так что же, посланник из Рима! – старший, Хенгист, казался захмелевшим и добродушным; лишь по взгляду Амброзий догадывался, что тот видит все трезво и ясно. ­– Ты человек из другого мира, но оказался на острове. Остался с человеком, которого подобные тебе не приняли бы…

«Гости перемолвились с императором лишь парой слов, – подумал Амброзий. – И все разговоры ведутся только со мной. Береги свою голову, «Аврелиан», здесь у каждого второго тщеславие – достойная причина убийства.

– Как же так получилось, – продолжал добродушно Хенгист, пристально буравя Амброзия взглядом. – что знатный римлянин покинул своих и примкнул к нам, низменным варварам? Не придавило ли тебя, посланник из Рима, к земле стыдом и отчаянием?

В рядах его людей послышался хохот. Это был очень хороший вопрос, на который центурион не отвечал даже себе самому.

– По крови я такой же, как вы, – наконец ответил он Хенгисту, гостеприимно придвинув к нему ещё пива и мяса. – Почти что. Мать бриттка. В Риме я не был. Встреть ты меня на дороге, сакс, ты бы сказал, что я римлянин?

– Встреть я тебя на дороге, римлянин, я бы мечом потребовал меня пропустить.

– Видишь, как у нас много общего, сакс. Я сделал бы так же.

Лишь на мгновение смешки и гомон затихли – была ли это угроза со стороны людей из Повиса? – но затем почетный гость ударом ладони чуть не выбил из Амброзия дух.

– Да, ты прав, посланник из Рима, у нас много общего! За это стоит выпить, как думаешь? Будет здорово, если ваш император будет хоть на толику таким же, как ты! – он поднял свою огромную кружку, показывая каждому в зале, что он пьет за здоровье Вортигерна из Повиса, но подобное отношение беспокоило центуриона. Вортигерн громко смеялся вместе со всеми и мирно беседовал с Хорсой, будто не замечая ничего.

Еда на столе подходила к концу, оставалась лишь выпивка, долгая ночь, переговоры и смутные думы.

«Это правильно, – думал Амброзий. – что союзы заключаются на пирах, когда все сытые и захмелевшие. Двое голодных, трезвых и злых никогда не поладят друг с другом.»

Хенгист, сидевший рядом с ним, поднялся со своего места, точно скала в океане. Он пил уже шестую кружку и все ещё стоял на ногах. Это вызывало толику уважения к саксу.

– Я хочу, – громким голосом начал он.